И ничего. Он вернулся домой здоровым и невредимым, каким-то образом поднялся по лестнице и ввалился в квартиру на нетвёрдо стоящих ногах.
Он закинул обувь в раковину после того, как закрыл и запер дверь на замок. Затем он снял куртку с рубашкой и скорчился рядом с унитазом, его вырвало. Из него вышло всё, что он съел за день.
Его била дрожь, и он залез под душ, включив настолько холодную воду, насколько смог вынести.
Он тёр себя до тех пор, пока вода не стала чистой, а в его голове не прояснилось. Чтобы он снова мог нормально думать. Соображать. Когда Ашер вышел из душа, он бросил всю заляпанную кровью одежду в камин и поджёг её. Он не успокоился, пока от неё не остался только пепел.
Затем он, обнажённый и замёрзший, рухнул на кровать, уставившись в потолок, пока в его голове раз за разом проигрывалось всё произошедшее.
Ричтер.
Слова Ричтера. Гремящие. Отдающиеся эхом. Едкие. Жгучие.
Мозги Ричтера разлетелись по всей комнате. Они были и на нём. И на экране плоского телевизора, который Ричтер, наверное, украл, с проигрывающимся дешёвым порно. Он всё испортил. Он настолько всё испортил, что теперь не знал, как ему теперь покончить с остальными людьми из списка, если он не смог сделать всё правильно с Ричтером.
А затем он стал размышлять, что с ним будет дальше. Полиция у его дверей, они хотят забрать его.
Засунуть за решётку. Сгноить его там. Подальше от Вивиан, подальше от его дома, подальше от Эвана.
Ашер вцепился в его образ, в его тёплый взгляд и ещё более тёплые слова: «
Он не спал. Не этой ночью. Не этим утром.
В какой-то момент зазвонил его телефон. Он проигнорировал его. Тот, кто звонил, оставил сообщение на голосовой почте, и через полдня Ашер смог заставить себя проверить её.
Эван. Так беспокоится. Так тревожится.
Он нажал на единицу.
Снова. И снова.
И снова.
Он всё же решил пойти на занятия, поскольку если бы он пропустил хотя бы ещё одно из них, то ему стали бы названивать из колледжа. В прошлый раз ему пригрозили, что выгонят, если он не объявится. Затем ему бы позвонила мать и начала бы орать, что его обучение не так уж дёшево ей обошлось, и что его собираются исключить за неуспеваемость.
После нескольких часов сна он почувствовал себя... не великолепно, но лучше, а это уже что-то. Его мобильник вырубился. Он снова и снова прослушивал сообщение Эвана, но так и не смог понять, зачем, ради всего святого, зачем. Это было чем-то вроде связи с другим человеческим существом, которое обеспечивало ему подобие комфорта.
Теперь же, когда паника испарилась, в роль вступила его холодная и расчётливая часть мозга. Он встал и на автомате оделся, очистил от крови и высушил ванную занавеску и пол. Он не стал завтракать и, вместо этого, открыл ноутбук, написал и распечатал несколько страниц текста и сложил их в рюкзак. Затем Ашер взял дезинфицирующие салфетки и протёр всё внутри машины. Каким-то чудом на серой обивке ничего видно не было.
Сейчас он мог только надеяться на то, что не оставил никаких следов у Ричтера. Отпечатков ботинок, волосы — всё, что может выдать его.
У Ашера затряслись руки, когда он завёл машину, так что он дал себе немного времени, чтобы отдышаться и унять дрожь. В волнении и страхе нет никакого смысла. Если он попался, то его поймают. На данный момент он ничего не может с этим поделать. Если честно, ему бы хотелось, чтобы его схватили. Только не сейчас.
Он ещё не закончил.
Обилие людей в школе не помогло. Гонера смотрела на него в течение почти всего занятия, и он понимал, что она ждёт его переделанную работу. Он ничего не записывал. Не открывал учебник. Ашер просто сидел со стоическим выражением спокойствия на своём лице в задней части классной комнаты и не отрывал свой взгляд от доски. Потом все ушли, а Гонера ждала его.
— Мистер Понд.
Ашер отодвинул стул и встал, небрежным движением закинув рюкзак на плечо. Он подошёл к её столу, чтобы положить на него свою работу. Прищурившись, Гонера бегло просмотрела первую страницу. Вдруг она так резко вскинула голову, что Ашер почти поверил в то, что та сейчас свалится с её цыплячьей шейки.
— Это та же самая история.
