– Не спорю, что это шок – контент. Но продолжим…
– Есть ещё что-то чего я не знаю? Пойдем в аптеку, срочно! – Маша, говорила акцентируя на гласных и протягивая их.
– Зачем?!
– Мне определенно нужен корвалол!
Они разговаривали с сильным одесским акцентом. Надо заметить, что, когда Анна была счастлива, в неё вселялся дух карикатурной одесской бабушки Розы Марковны, эту манеру переняла и Маша.
– Я хочу что-то сделать новое с головой.
– Вылечить для разнообразия?
– Перестань. Я серьезно. Смотри! Парикмахерская! Мы идём туда, – Аня энергично подхватила Машу под руку и повела в сторону салона красоты «Стильная штучка».
– Жаль, нет рядом психиатра. Я ещё не могу оправиться от неожиданной ответственности, которая на меня свалилась. Я стала матерью! Крёстной, чтоб её матерью! У меня теперь двое детей… Волосы уже поседели?
– Не уходим от темы, – смеясь продолжала Аня. – Я хочу обрезать волосы или, наверное, покрасить их.
– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Зелёный – был, красный – был, желтый – был. Оранжевый, можно сказать был. Фиолетовый был?
– Вроде был.
– Пожалуй, синего и голубого ещё не было на твоей голове.
– Перебор. Краситься не буду. – Анна открывала дверь перед Машей, как заправский швейцар. Идею с покраской было решено отбросить, как неудачную.
Они зашли в парикмахерскую. На ресепшене сидела очаровательная женщина с ультракороткой стрижкой и фантастическим пепельным оттенком. У Ани аж слюна потекла.
За пять минут прибывания в салоне Маша нашла очень заинтересовавший Аню вариант стрижки: это была ассиметричная стрижка с выбритым виском. Именно такую и решено было сделать на голове Анны.
– Как думаешь через сколько дней Паша заметит выбритый висок? – саркастично говорила Анна, тыча пальцем на триммер.
– В смысле, через сколько дней? Ты думаешь он не заметит выбритый висок? – Маша особенно акцентирована на словах «выбритый висок», повышая голос.
– Делаем ставки, господа. – не унималась Анна.
– Уверена он заметит, – решила включиться мастер.
– А вот тут вообще не факт.
– Я тоже думаю, что он заметит. Но не ручаюсь, что оценит. Он вроде консервативен, – продолжала Маша.
В каких-то двадцать минут Анну помыли, подстригли, побрили и сделали укладку. Она сияла от восторга. Новый образ удовлетворял изменениям, которых требовала душа.
– Теперь надо кофэ и батут, – с сильным акцентом выговорила Анна.
Паша заметил выбритую часть лишь спустя два дня, чем насмешил всех в доме.
– Как можно быть таким не замечательным? – смеясь готовила Анна завтрак на всех.
– У меня есть другие достоинства! – в шутливой форме парировал Павел.
– Да-да, я знаю. Ты – стрессоустойчивый, – вытянув губы уточкой, важным тоном говорила она.
– Именно! – с самодовольной, доброй улыбкой отвечал Павел.
– Ты ещё та «канцелярская скрепка», – расхохотавшись, подала Аня чай Паше.
Маша сидела, пораженная сценой шуточной перебранки. Она не была в курсе того, как при неудачной попытке утешить Анну Павел в очередной раз похвастался своей стрессоустойчивостью, на что она парировала: «у меня эмоциональный диапазон шире, чем у канцелярской скрепки». С тех пор, Паша получил столь странное прозвище. Чаще всего Анна его использовала, когда он особенно начинал хвастаться своей сдержанностью и попрекать её излишней эмоциональностью.
– Игорь, солнышко, будешь кашу или суп? – ласково спросила Анна, входящего в кухню сына.
– Нет, мамочка, я ещё маленький? – потирая глазки от сна, говорил Игорь.
– В смысле? – недоумевая спросила Аня.
– Я ещё не такой большой как папа. Я ещё не люблю суп, – с серьёзностью отвечал Игорь.
Все засмеялись, а у Маши в голове промелькнула мысль: «странная семейка».
– Значит овсяную кашу?
– Хорошо.
– А ещё я решил, что мы будем работать в цирке: Ты мама – будешь ходить по канату, я – тебя буду наряжать, Папа будет продавать шарики в виде снеговичков. Но не за дорого. Соня… А Соня будет сражаться с медведями.
– Очень неожиданно, – не сдерживая смех, от таких грандиозных планов сказал Павел.
– О, как! – только и смогла сказать Анна.
– Да! Соне нужно тренироваться теперь каждый день! – серьезно продолжал Игорь, развивая мысль.
– Нам нужно завести медведя? – увеличивая глаза от удивления, сказал Павел.
– Мне кажется, у меня на него аллергия, – со смехом и некоторым испугом, добавила Анна.
– Мне, по ходу, нужно срочно брать билеты… – Маша не успела закончить.
– На представление! – не сдерживая смеха, перебила Анна.
За окном была южная зима: пел заунывную песню ветер, а дождь отбивал ритм на крыше. Бессменно серое небо нагоняло тоску. Голые, чёрные деревья раскачивались от холодного дыхания природы. А дома было тепло и уютно. Был слышен смех. Теперь уже Маша обрела дом, в котором всегда были ей рады, куда можно было в любой момент прийти и спокойно заснуть после жизненных невзгод. Где не будут спрашивать: «Что случилось»? А дождутся, когда сама будет готова поведать, а если и не захочет, никто и не будет настаивать. Здесь живёт мир и покой, здесь живёт счастье.
