— Кто вы? — поинтересовался приезжий и смерил седого полковника холодным взглядом. — И что вам угодно?
— Полковник в отставке Глостер-Смит к вашим услугам, сэр. Вы не согласитесь выпить со мной?
— Что? Вы хотите угостить меня, капрал? — рассмеялся Расмуссен.
— Полковник, — поправил задетый за живое Глостер-Смит. — Да, мой милый, я хочу угостить вас. Проявить, так сказать, гостеприимство и вежливость.
— Чертовски мило с вашей стороны, капрал, — продолжал язвить Гарольд Дж. Расмуссен.
— Совершенно верно, — кивнул полковник и пристально посмотрел на Майклса. — Самое лучшее виски для нашего гостя.
— Да, сэр, — Майклс достал откуда-то из-под стойки небольшую желтую бутылку, вытащил пробку и налил темно-коричневой жидкости на тающие кубики льда.
— А вы не выпьете со мной, капрал? — слегка удивился Расмуссен.
— Я предпочитаю бренди.
— Жаль, — пожал плечами шумный приезжий. — Нет ничего лучше старого доброго шотландского виски… Ваше здоровье, старина, — он поднес стакан к губам, понюхал виски и, одобрительно кивнув, одним глотком выпил половину. Потом почмокал губами, снова кивнул с видом знатока и вторым глотком допил содержимое стакана. — Неплохо, капрал, очень даже неплохо. Это, должно быть…
Гарольд Дж. Расмуссен внезапно замолчал, словно вспомнил что-то важное. Глаза у него полезли на лоб, рот широко раскрылся, правая рука метнулась к горлу, как будто ему было жарко и он хотел поскорее расстегнуть воротник. Затем он захрипел и, как подкошенный, рухнул на ковер. Пару раз дернулся и замер…
В зале воцарилась гробовая тишина. Полковник Глостер-Смит тяжело опустился на колени. Не найдя у Расмуссена пульса, он так же медленно встал и молча дал сигнал Петерсу и Майклсу. Официант и бармен подняли тело вечернего гостя, протащили его через залу, темную столовую и кухню и вынесли через запасной вход на вересковую пустошь. Полковник отправился с ними.
В зале, как будто ничего не произошло, вновь замелькали спицы, мужчины уткнулись в свои газеты. Единственным звуком, нарушавшим тишину, опять стало потрескивание огня в камине. Через несколько минут в залу вернулся Глостер-Смит. Он сел в свое кресло и взял газету.
Сидевшая справа Сесиль Уайтхед наклонилась к нему и тихо спросила:
— Какой это по счету, полковник?
— Одиннадцатый, кажется, — ответил Глостер-Смит.
— И надеюсь, последний, — прошептала Уайтхед. — Терпеть не могу, когда такие вот невоспитанные молодые люди нарушают эту очаровательную тишину.
— Совершенно с вами согласен, — кивнул полковник в отставке Глостер-Смит и принялся осторожно складывать «Таймс», стараясь не шелестеть.
