И пошёл к остановке. Автобус подошёл почти сразу, он зашёл в него, оплатил проезд и без труда нашёл себе место. Сел, поставил костыли рядом и опустил руку в карман плаща. Именно там и лежал коричневый пузырёк. Так, держа его в руке, он доехал до нужной остановки, дошёл до работы, а там, приняв смену и усевшись за мониторы, достал телефон. Он звонил дочери:
— Света.
— Да, па.
— Что делаешь?
— Маму помыла, сейчас пыль у неё протру, буду готовить обед, — отвечала дочь. — А что?
— Да так, ничего, — у него была масса вопросов к дочери, но они были настолько дурацкие, что он стеснялся даже их задавать.
Ну что он мог спросить? Светка, а ты не ведьма? А у тебя есть что от людей скрывать? А ты не собираешься нас изводить? И единственный вопрос, на который он решился, звучал так:
— А ты всё перчатки свои носишь?
И она не ответила ему сразу, дочка как будто сначала подумала над ответом и уже потом сказала:
— Да, па, ношу. А почему ты спросил?
На этот вопрос отец не нашёлся, что ответить.
— Да так просто. Спросил и спросил, — сказал он, понимая, что его ответ прозвучал немного глупо. И поэтому решил закончить этот разговор. — Ладно, давай, суетись.
— Хорошо, па, пока, — опять с задержкой отвечал Светлана.
⠀⠀ ⠀⠀
От памятника Чернышевскому заорал крикун. Звук был резкий, тягучий, легко проходящий сквозь туман. Судя по всему, орала очень крупная особь. Свете стало не по себе, когда она представила, какие у него должны быть когти. Ему тут же ответил другой крикун, он был где-то выше уровня земли. Орал сверху. И сразу за ним откликнулся ещё один гад. Они тут были повсюду, оглашали окрестности своими пронзительными воплями. И ладно бы себе орали, но кроме когтей и визга, они обладали прекрасным слухом. И реагировали они на звуки быстро и, что было хуже всего, очень дружно. Светлана это помнила. И старалась не шуметь. Она оценила ситуацию.
Естественно, лучше переживать своё появление в надёжном укрытии типа депошки, а не здесь, посреди проспекта. Решение отправиться сюда перед пробуждением, несомненно, было ошибкой. Конечно же, собак рядом с нею не было, зато туман вокруг был просто адский. Такой плотный и тягучий, что после её движения рукой были видны его завихрения. Она сидела на остановке, упираясь рюкзаком в грязное стекло. Палка и тесак были при ней, это немного успокаивало девочку. Немного. Света думала о том, что лучше ей не производить никакого шума, посидеть тихо и дождаться солнца. Туман слишком опасен. В принципе она была спокойна и волновалась только за своих собак. Возможно, они ушли к депошке, увидев, что девочка исчезла. Во всяком случае, Светлана на это очень надеялась.
Просидеть до восхода солнца, размышляя о собаках, ей не удалось.
Крикуны стали орать неистово почти со всех сторон проспекта. И девочка услышала приближающийся шум, глухой шум, похожий на топот, она поняла, что что-то большое быстро приближается к ней, шлёпая ногами по бетонным плитам под трамвайными путями.
Света вскочила, схватила палку, но даже не успела испугаться. Мимо остановки, метрах в пяти или шести от неё, пролетело нечто немаленькое, похожее на очень большого и грузного мужчину, больше в тумане ей разглядеть не удалось. Его шумный бег должен был привлечь кучу крикунов, но те орали и орали где-то вдалеке, вовсе не собираясь приближаться к убегающему. Поначалу Светлана не поняла, что происходит, но почти сразу услыхала шелест, частое постукивание и шипение… Что-то двигалось к ней, в её сторону, что-то крупное и не боящееся шуметь в тумане. Девочке потребовалось всего пару секунд, чтобы понять, а вернее, разглядеть через туман, что движется совсем рядом с нею. Это, с шипением и постукиванием, выползло из тумана прямо на неё, длинное, тёмное, быстрое. Многоножка. Девочка не стала ждать, пока сможет окончательно разглядеть её в тумане, она выскочила из-под крыши остановки и кинулась прочь, уже не заботясь о том, что стук её ботинок по асфальту намного громче топота здоровенного мужика, что умчался в туман. Света перебежала проспект и остановилась как раз между буйной, почти чёрной из-за тумана растительностью, с которой начинался парк, и шелестом, и постукиванием, что доносились с трамвайных путей. Она замерла в ожидании; крикуны, буквально разрывающиеся в своём бесконечном оре, её больше не беспокоили, а вот многоножка… Эта дрянь свернула с центра проспекта в сторону девочки, это был факт. Не сильно задумываясь, Светлана повернулась, сделала пару шагов, раздвинула палкой ветки крепкого кустарника, обмотанные лианами, и, чуть пригнувшись, вошла в полумрак зарослей. Уж лучше неизвестные опасности парка, чем то, что за ней спешило. Девочка прекрасно помнила свою встречу с многоножкой.
Она продиралась через цепкую растительность, которая так и норовила вырвать у неё из рук её палку или зацепиться за рюкзак.
