— Никогда! — орала она. — Никогда, никогда, никогда! Ах ты, зараза чертова! Жопа на ножках! Извращенка вонючая! Погоди, мы еще встретимся! Я тебя выпотрошу и забью глотку твоими же смердящими кишками, набью твое брюхо угольями! Насажу тебя на вертел и буду вечно поджаривать твои сволочные бока! Я тебя проклинаю! Услышь меня, о Великая Матерь! Услышь меня и отметь мое рвение! Клянусь посвятить мою тень вечной пытке грязной твари по имени Гея!
— Очень мило с твоей стороны.
— Сука, это еще только цветочки! Я…
И тут она посмотрела себе под ноги. Буквально в метре под ними виднелась ухмыляющаяся физиономия. С этого угла больше почти ничего видно не было. Только плечи, поразительная выпуклость груди — и сложенные за спиной крылья.
— Ты очень спокойно все переносила.
— А почему бы и нет? — спросила Робин. — Я считала, что все прикинула верно. И до сих пор, между прочим, так считаю. Так ты клянешься — тем, что считаешь для себя святым, — что тебя послала не Гея.
— Клянусь Стальной Эскадрильей! Вообще-то Гее известно, что она не бросила тебя на верную смерть, но в данном случае она ни при чем. Я делаю это сам, по собственной воле.
— По-моему, минут через пять я славно долбанусь об стену.
— А вот и нет. Основание спицы расширяется, наподобие колокола, разве ты забыла? Ты прекрасно пролетишь дальше — и под углом в шестьдесят градусов будешь падать над Восточным Гиперионом.
— Если ты пытаешься меня подбодрить… — Но слова ангела произвели эффект. Как выяснилось, первоначальный расчет Робин в пятьдесят восемь минут оказался точен. А вот ее цифра для конечной скорости полета оказалась слишком низкой, ибо падать ей придется дольше. Она стала гадать, чем может помочь ей ангел.
— Верно, вытащить я тебя не смогу, — сказал он. — Но будь я неладен, ты меня просто изумляешь. Я видел всевозможные людские реакции. Чаще всего мне говорят, что я должен делать, — если вообще к тому времени сохраняют здравый рассудок.
— Я в здравом рассудке. Может, стоит начать? А то вдруг времени не хватит.
— Время тут ни при чем, сама знаешь. В смысле, еще рано. Я смогу тебе помочь только, когда мы приблизимся к земле, — да и то лишь слегка тебя замедлю. А до тех пор можешь расслабиться. Хотя, пожалуй, мои советы излишни.
Робин не знала, что ему сказать. Она уже была на грани истерики.
Единственный способ справиться с этим, решила она, это прикидываться, что ты спокоен. Если сможешь притворяться так хорошо, что обманешь кого-то другого, то, быть может, обманешь и самого себя.
Ангел падал теперь прямо перед Робин. И, пока она его разглядывала, в голову ей пришли две мысли. Во-первых, он входил в число встреченных ею в жизни, быть может, пяти человек, которые были еще ниже ростом, чем она сама; а во-вторых, она искала и не находила никакой причины, чтобы считать его мужчиной. Интересно, почему же она с самого начала так решила? Никаких наружных половых органов у ангела не было; между ног у него был лишь клочок переливающихся зеленоватых перьев. Должно быть, дело было в его жилистости. За краткое время пребывания на Гее Робин привыкла связывать с мужчинами некоторую угловатость. Ангел же казался целиком составлен из костей и жил, покрытых равным количеством безволосой коричневой кожи и разноцветных перьев.
— Ты, часом, не ребенок? — спросила она.
— Не-а. А ты? — Он ухмыльнулся. — Ну вот. Теперь, по крайней мере, ты стала вести себя соответственно моим ожиданиям. Твой следующий вопрос будет: мужчина я или женщина? Будь уверена, я мужчина до мозга костей и весьма горд этим несчастьем. Про несчастье я упомянул потому, что ангелы-мужчины живут вдвое меньше ангелов-женщин. К тому же они еще и мельче. И размах крыльев у нас поменьше. Но есть и кое-какая компенсация. Ты когда-нибудь трахалась в воздухе?
— Я вообще никогда не трахалась. Ни в воздухе, ни в невесомости.
— А хочешь попробовать? У нас еще примерно минут пятнадцать, и я могу гарантировать тебе незабываемые впечатления. Ну так как?
— Нет, нет и нет. Не понимаю, с чего тебе вдруг загорелось.
— Такое уж у меня отклонение, — радостно признался ангел. — Ничего сладостней я просто не знаю. И никогда не смогу насытиться. Я вечно болтаюсь по округе, ожидая, пока тут будет пролетать еще одна жирная землянка. Ну а потом… Услуга за услугу.
— Значит, у тебя такса такая?
— Не-а. Не такса. Я все равно тебя спасу. Терпеть не могу смотреть, как люди расшибаются в лепешку. Но все-таки? А? Как насчет потрахаться? Подумаешь, жертва какая! Почти все-все с радостью платят мне за услугу.
— А я не хочу.
— Да ты странная какая-то, знаешь это? Никогда не видел человека с такой раскраской. Ты что, такая и родилась? Или, может, ты какая-то особая разновидность? Просто не понимаю, почему ты не хочешь со мной потрахаться. Это же так быстро. Раз-раз — и все. Какая-то минутка. Я что, многого прошу?
— Много вопросов задаешь.
— Я просто хочу… оба-на! Самое время поворачивать — или ты долбанешься… осторожно!
Робин впала в панику, думая, что земля уже под ней. Плечи неудачно попали под сильные ветры, и ее закрутило.
