Потом возможность вряд ли представится.
Конел, казалось, уже час говорил с Робин.
Разговор давно ушел в сторону от плана Сирокко — который по-прежнему казался слегка нереальным, — и перебрался на другие темы. В последнее время говорить с ней было легко.
Потом Конел заметил, что Робин почти засыпает — и тут понял, что и он тоже. Искра все еще спала, свернувшись на своем большом стуле. Но все титаниды ушли. Конел не заметил, как они уходили. Конечно, титаниды несомненно умели двигаться тихо, но все равно — сущая нелепость. Пять здоровенных титанид — и он не заметил, как они вышли?
Тут он увидел, что Робин ему улыбается.
— Интересно, куда подевались наши мозги? — спросила она и зевнула. Потом нагнулась и поцеловала его в щеку. — Лично я — в постель.
— Я тоже. Увидимся.
После того как Робин ушла, Конел еще какое-то время сидел среди остатков трапезы. Потом встал и направился к лестнице.
В центре следующей комнаты, будто статуя, застыла Верджинель. Навострив уши, титанида с какой-то жуткой пристальностью смотрела в одну точку на потолке. Конел уже собирался что-то сказать, но тут Верджинель его заметила, одарила краткой улыбкой и вышла. Конел пожал плечами и поднялся по лестнице на второй этаж.
А там оказались Валья и Менестрель — причем точно так же застывшие. И уши у них стояли торчком. Выглядели они так, словно их что-то мучило.
Никто из них Конела не заметил, пока он не подошел вплотную. Тогда они просто посмотрели на него без слов приветствия и медленно двинулись к лестнице, по которой он только что поднялся.
Конел ничего не мог понять.
Пожав плечами, он вошел в свою комнату. Потом еще раз обо всем подумал — и высунул голову наружу. Две титаниды снова стояли недвижно и к чему-то прислушивались. На лестнице стоял Рокки — тоже прислушивался и тоже смотрел вверх.
Тогда Конел осмотрел потолок, который казался таким интересным титанидам. И ничего примечательного не увидел.
Интересно, неужели они прислушивались к чему-то на третьем этаже? Но все те комнаты были пусты. И он ничего не слышал.
Затем Рокки тихонько запел. Очень скоро к нему присоединились Менестрель и Валья, а Змей стал негромко подпевать Верджинели. Песнь эта пелась шепотом и имела для Конела не больше смысла, чем любая другая титанидская песнь.
Зевнув, он закрыл дверь.
Уже пять мириоборотов, пока Преисподняя продолжала свои беспорядочные блуждания, в Гиперионе строилось постоянное место расположения. Главными подрядчиками были железные мастера. Именно они подготовили площадку, что окружала юго-центральный вертикальный трос. Они проложили дорогу к просторным лесами Юго-Западной Реи. Мосты были построены как через мирную реку Эвтерпа, так и через бурную Терпсихору. Двести квадратных километров лесистых холмов вырубили, а древесину перевезли в Преисподнюю, где ее мололи, пилили, рубили, резали, сваливали в штабеля, состыковывали, сбивали гвоздями, шлифовали и украшали резьбой пять тысяч плотницких профсоюзов. Железная дорога гремела по пересеченной местности от копей, плавилен, кузниц и литейных Фебы, переваливая через горы Астерия и отодвигая сам полноводный Офион в сумеречную зону Западной Реи, а бесконечные товарняки везли металлические кости Преисподней по стальным лентам чужаков. К западу была запружена река Каллиопа. Озеро за плотиной теперь насчитывало двадцать миль в длину, и его воды грохотали через турбины и генераторы, откуда электричество подавалось по линиям электропередач, и башенные опоры строем расположились по тем самым местам, где прежде были титанидские пастбища.
За последний мириоборот, когда строительство было в полном разгаре, Гея увлекала туда все больше и больше человеческих беженцев из Беллинзоны, используя их как работников для возведения Преисподней. Временами рабочая сила исчислялась семьюдесятью тысячами. Работа была тяжела, зато и пищи хватало в достатке. Те работники, кто жаловался или умирал от непосильного труда, обращались в зомби — так что трудовые конфликты проблемы не составляли.
Новую Преисподнюю Гея задумала как шедевр.
Ко времени похищения Адама работа над постоянным местом расположения была почти закончена. Когда Гея оценила степень ущерба, нанесенного ее странствующему шоу, она приказала ставить последний аккорд, хотя работы оставалось еще на килооборот.
Юго-центральный трос составлял пять километров в диаметре и поднимался на сотню километров в вышину до того места, где он протыкал крышу Гипериона и исчезал в свете дня. Еще через пятьсот километров от этого места он крепился к ступице Геи, где становился одной из жил чудовищной плетеной корзины, составлявшей тот анкер, что непрерывно держал в натяжении обод Геи. Сеть тросов глубоко под ободом крепилась к Геиным костям, и именно их назначением было преодолевать центробежную силу, удерживать Гею от распадения на части. Тросы исполняли свое назначение уже три миллиона лет и носили на себе определенные следы растяжки.
