— Извини, я тут отвлекусь на минутку, — сказал он. — Надо обсудить это с моим штабом.
И он уже отвернулся было от камеры, но затем вдруг помедлил.
— А ты-то как, Рокки? Ты не сказала, что ей веришь. Так правду она говорит или нет?
Сирокко ни секунды не колебалась.
— Да, это правда. Можете на нее положиться.
Лейтенант Григорьев, командир наземной партии, подождал, пока окончательно не убедился, что больше капитан говорить не собирается, — и только тогда встал. Симпатичного парня несколько портил тяжелый подбородок и — во что Сирокко верилось с трудом — принадлежность к Советской Армии. Григорьев казался совсем еще мальчишкой.
— Могу я вам чем-нибудь услужить? — спросил он на безупречном английском. — Должно быть, на обратном пути вы успели проголодаться.
— Мы поели как раз перед прыжком, — ответила Сирокко по-русски. — Вот если бы кофе?..
— А ведь рассказ-то ты свой не закончила, — говорил Билл. — Вопрос еще в том, как вы добирались назад после столь плодотворной беседы с божеством.
— Мы прыгнули, — потягивая кофе, ответила Сирокко.
— Вы…
Они с Биллом и Габи сдвинули свои стулья в один «угол» крутого помещения, пока офицеры «Союза» шикали друг на друга перед экраном телевизора. Билл держался молодцом. Он пока еще ходил с костылем, и нога, когда он на нее вставал, явно побаливала, но настроение у него было превосходное. Докторша с «Союза» обещала прооперировать его, как только он окажется на борту, и заверила, что после всех процедур нога будет как новенькая.
— А что такого? — с легкой улыбкой спросила Сирокко. — Не зря же мы всю дорогу тащили эти проклятые парашюты. Грех было не пустить их в дело. — Рот Билла все еще был разинут. Тогда Сирокко рассмеялась и утешения ради положила ему руку на плечу. — Конечно, мы долго думали, прежде чем прыгнуть. Но на самом деле никакой опасности не было. Гея придержала для нас верхний и нижний клапаны и подозвала Свистолета. Мы провели 400 километров в свободном падении и приземлились прямо пузырю на спину. — Она протянула свою чашечку, подождала, пока один из офицеров нальет туда кофе, затем снова повернулась к Биллу.
— Но я уже наговорилась. А у тебя-то что? Как тут дела?
— Ну, здесь ничего такого сногсшибательного. Кельвин меня лечил. Еще я с одной титанидочкой познакомился.
— Лет-то ей сколько?
— Ей… вот ненормальная, да мы же языком занимались! — рассмеялся Билл. — Я выучился напевать «пи-пи», «а-а» и «Билл ням-ням». Славное было время. Потом я все-таки решил оторвать зад от койки и что-нибудь такое сделать, раз уж ты меня с собой не взяла. Я завел с титанидами разговоры о том, в чем я худо-бедно разбираюсь. Понятное дело, об электронике. Выяснил и про медную лозу, и про аккумуляторных червей, и про орехи с интегральными схемами. Короче говоря, довольно скоро у меня уже был и приемник, и передатчик.
Взглянув на потрясенное лицо Сирокко, Билл ухмыльнулся.
— Так значит, несложно было…
Он покачал головой.
— Это как посмотреть. Ты все еще думаешь о такой рации, которая брала бы аж до Земли. Такую я сварганить не могу. То, что у меня вышло, — штука довольно хилая. По ней я могу говорить с «Союзом» — да и то когда он рядом; и сигналу нужно только пробиться через крышу. Но даже сделай я рацию до твоего ухода, ты бы все равно отчалила. Что, нет? «Союз» тогда еще не прилетел, так что толку от рации все равно бы не было.
— Да, я все равно бы пошла. Были и другие заботы.
— Слышал. — Билл скривился. — Пожалуй, тогда был самый скверный момент за все это время. Только я к этим титанидам привязался, как вдруг на них невесть отчего нападает какая-то сонливость, и все табуном несутся в степь. Сначала я решил, что опять налетели ангелы, но ни одна титанида так и не вернулась. Я только дырищу в земле и отыскал.
— Но я уже нескольких видела, — заметила Габи.
— Они понемногу выходят, — сказал Билл. — Но нас уже не помнят.
Сирокко погрузилась в свои мысли. Судьба титанид ее не тревожила.
Она знала, что все у них будет в порядке, и им не придется больше страдать от сражений. Грустно было только, что Волынка так ее и не вспомнит.
Посматривая на офицеров с «Союза», она недоумевала, почему никто из них не подойдет поговорить. Да, пахло от нее не очень приятно — однако Сирокко сомневалась, что причина именно в этом. Потом она с удивлением сообразила, что они ее просто-напросто боятся. И ухмыльнулась.
Тут Сирокко вдруг поняла, что к ней обращается Билл.
— Извини, я прослушала.
— Габи говорит, что всего ты еще не рассказала. Говорит, есть что-то еще, и мне не вредно про это услышать.
— Вот, значит, как, — проговорила она и ожгла Габи негодующим взглядом. Впрочем, все так и так выйдет наружу.
— Просто Гея… ну, она мне тут должность предложила.
— «Должность»? — Билл удивленно поднял брови и неуверенно улыбнулся.
— Ага. «Фея». Так эта должность называется. Гея, знаешь ли, весьма романтична. Вы бы с ней быстро подружились — она тоже научную фантастику любит.
— И что же эта должность в себя включает?
Сирокко развела руками.
