Когда же наконец Крис к нему приблизился, танцор сделал свой ход. Прожектор погас, но тут же зажегся другой — в двадцати метрах от первого. Мужчины снова выскочил на свет. Зажегся третий прожектор, четвертый, пятый — и так по уходящей вдаль линии. Танцор перепрыгивал от одного к другому, чуть медля ради импровизированной ритмической фразы, после чего стучал подметками дальше. Затем все огни погасли. Стук затих.
Но тьма в ступице не была кромешной. Высоко-высоко наверху пролегала линия алого света, резкая, похожая на луч лазера. Крис стоял меж высокими тенями — коллекцией соборов Геи. Шпили и башни, висячие опоры и каменные горгульи казались пепельно-серыми на фоне бездонно-черного. «Интересно, а внутри там тоже все как надо?» — задумался Крис. В книгах про это ничего не говорилось. Он знал лишь, что Гея коллекционирует памятники архитектуры и, в особенности, культовые сооружения.
В отдалении раздался дробный стук каблуков — и вскоре перед Крисом появилась женщина в белом халате вроде тех, что носили санитары. Она обогнула приземистый каменный храм, затем помедлила, чтобы поводить по всей округе фонариком. Яркий свет ослепил Криса. Потом световой кружок двинулся дальше, но вскоре вернулся и снова высветил его, будто беглого каторжника. Наконец свет опустился к ногам.
— Сюда, пожалуйста, — пригласила женщина.
Неловко ступая из-за низкой гравитации, Крис все же к ней присоединился. Женщина повела его по извилистому пути мимо всевозможных строений. Ее туфли на высоких каблуках внушительно цокали. Женщина держалась непринужденно, в то время как Крис то и дело подпрыгивал будто резиновый мячик. Вращение ступицы оставляло от
Он все гадал, что же это за женщина. В карантинной зоне ему и в голову не приходило сомневаться в человеческом происхождении санитаров. А здесь, наверху, все почему-то казалось иным. Он знал, что Гея способна — и часто так поступает — создавать другие живые существа. Скажем, новые виды — к примеру, титанид, возраст которых составлял всего два столетия, — наделяя их при этом свободной волей. А может творить недолговечных индивидов — столь же свободных и неконтролируемых.
Но она также создавала тварей, что звались орудиями Геи. Эти существа были уже не более чем ее куклами. Она использовала их для строительства копий соборов в натуральную величину, для сношений с низшими формами жизни — короче, для всего, что сама она не могла делать просто в силу своей сущности. Вскоре Крису предстояло встретиться с одним из таких орудий, которое само будет называть себя Геей. Да, Гея действительно окружала его со всех сторон — но обращаться к стенам было при этом бесполезно.
Крис снова взглянул на высокую женщину с волнистыми черными волосами. Интересно, орудие она или человек?
— Вы откуда? — спросил он.
— Из Теннесси.
Компоновка зданий была совершенно беспорядочной. Некоторые теснились так, что Крису вдруг подумалось про какие-то небесные трущобы. Другие же разделяло порядочное расстояние. Двое путников протиснулись между копией Шартрского собора и безымянной пагодой, пересекли мощеную мрамором площадь — и оказались перед Карнаком.
Автор прочитанной Крисом книги открыто выражал свое недоумение по поводу того, зачем Гея строит все это. И почему, построив, оставляет в темноте, почти невидимым. Человек здесь чувствовал себя мухой, затерявшейся на заплесневевшем дне детской коробки с игрушками. Строения эти вполне можно было использовать как фишки в триллионерской партии в «монополию».
— Вот мое любимое, — вдруг сказала женщина.
— Какое-какое?
— Вон то, — ответила она, указывая фонариком. — «Националь».
Здание казалось знакомым, но после такого обилия впечатлений за столь короткое время одна каменная глыба начинала напоминать другую.
— А в чем тут соль? Ведь их почти не видно.
— Ну, Гее свет ни к чему, — заверила Криса женщина. — В таком работал один из моих предков. Я видела «Националь» в Вашингтоне.
— Но ведь совсем не похоже.
— Да, нескладно получилось. Его собираются снести.
— Так вы ради этого сюда подались? Изучать великую архитектуру прошлого?
Она улыбнулась.
— Нет, строить. А где на Земле можно проделать такую работу? Ведь эти здания строились сотни лет. Даже здесь уходит лет двадцать-тридцать — и это без всяких профсоюзов, строительных норм и забот о стоимости. На Земле я строила здания куда больших размеров, но, если не укладывалась в шесть месяцев, мне давали пинок под зад и нанимали кого-то еще. А когда я такое здание заканчивала, оно получалось в точности как упавший с неба кусок дерьма. Здесь же я прямо сейчас работаю над зимбабвийской мормонской молельней.
— Да, но что в них толку? Какой в этом смысл?
Взгляд женщины был полон жалости.
— Если вы задаете такой вопрос, ответа вам уже просто не понять.
