Крис сказал себе, что все из-за света и бьющего по крыше палатки дождя. Свет вообще был сущим мучением. По тому, как он сочился сквозь стенки палатки, должно было быть либо раннее утро, либо ранний вечер — короче, или пора просыпаться, или слишком рано, чтобы спать. А в нормальную ночь проклятый свет переходить упорно не желал.
Криса поразило услышанное — тихие песни титанид, треск и щелчки костра. Потом кто-то подошел к его палатке, постоял, отбрасывая тень на стенку, — и удалился. Позднее он слышал разговор и то, как люди куда-то уходили и возвращались.
А теперь приближался кто-то еще. Такую большую тень не отбросить даже самой Фее.
— «Тук-тук».
— Заходи, Валья.
Титанида захватила с собой полотенце и, пока она просовывала в палатку голову и торс, то воспользовалась им, чтобы вытереть грязь с передних копыт. Только потом она ступила на брезент. То же самое Валья проделала с задними ногами, немыслимо изгибаясь и наклоняясь, прежде чем поднять каждую ногу, да еще умудряясь при этом почесать себя за ухом. Самое удивительное — что неловкой она за всю процедуру никак не выглядела. На ней был фиолетовый дождевик, который сам по себе был чуть ли не с палатку. К тому времени, как она его сняла и повесила на крючок у двери, Крис уже успел разжечь в себе непомерное любопытство касательно цели ее визита.
— Ничего, если я зажгу лампаду?
— Да, давай-давай.
Палатка была вполне титанидского размера — в том смысле, что Валья могла в середине ее стоять прямо, и вдобавок ей хватало места, чтобы повернуться. Лампада отбрасывала на титаниду загадочные тени, пока она не сняла ее с шеста и не уселась, сложив под собой передние ноги.
— Я ненадолго, — сказала Валья. — Собственно, может, мне вообще не следовало приходить. Но, так или иначе, я пришла.
Если она намеревалась заинтриговать Криса, то лучшего способа сыскать не могла. Руки титаниды нервно теребили сумку. Большими пальцами она непрестанно дергала края, вытягивая сумку, будто резинку на плавках.
— Я очень расстроилась, когда узнала, что ты… что ты и правда не помнишь те сто оборотов, что мы провели вместе после того, как я наткнулась на тебя, идущего куда-то неподалеку от Лестницы Сирокко после твоего Большого Пролета.
— А сто оборотов — это сколько?
— Чуть меньше четырех суток по вашему счету. Один оборот — шестьдесят одна минута.
— Довольно долго. И что — мы хорошо провели время?
Валья взглянула на него, затем снова принялась теребить свою сумку.
— Лично я — да. Ты говорил, что ты тоже. Меня вот что встревожило. Ты мог подумать, что я использовала тебя как талисман на удачу, как я сказала, когда ты только-только пришел в чувство.
Крис пожал плечами.
— Ну и что такого? Если я все-таки принес тебе удачу, то я очень рад.
— Дело не в этом. — Валья прикусила нижнюю губу, и изумлению Крису не было предела, когда он увидел быстро утертую слезу. — Пусть Гея меня проклянет, — простонала титанида, — если я смогу как надо об этом сказать. Я даже не знаю, что пытаюсь сказать, кроме того, что я страшно тебе благодарна. Пусть даже ты ничего не помнишь. — Порывшись в сумке, она вынула оттуда какой-то предмет, который затем вложила в руку Крису. — Это тебе, — сказала она, а потом встала и вышла из палатки раньше, чем он успел понять, что случилось.
Потом Крис раскрыл ладонь и увидел титанидское яйцо. Цвета оно было в основном желтого — как и сама Валья. Но мелькали там и черные завихрения. На твердой поверхности имелась надпись — крошечными, затейливыми английскими буквами:
Если ты беспокоишься насчет отцовства, — сказала Сирокко, — то наплюй. У титанид все по-другому.
— Я не имел в виду… наверное, я просто не так выразился.
Крис сидел в каноэ Сирокко. Он расположился в самой середине, в то время как Фея развалилась на носу. Голова ее покоилась на подушке. Глаза Сирокко заплыли в синяках, а цвет лица был как у покойника. Впрочем, несколько часов назад оно было еще хуже. Крис избрал компанию Сирокко в надежде узнать у нее насчет секса людей с титанидами, но теперь, увидев ее лицо, решил повременить.
Не он один поменял лодку. Габи плыла теперь с Фанфарой и Робин, в то время как Валья и Псалтерион вели флотилию из двух каноэ, которые вырвались далеко вперед.
