Странно было видеть, как Офион внезапно пропадает. На восточном конце река впадала в небольшое озерцо под названием Триана — и дальше уже не выходила. До сих пор река была постоянным спутником в путешествии; отряд уходил в сторону от нее, только огибая насосы. Даже Нокс и Сумеречное море можно было рассматривать лишь как расширения Офиона. Робин пропажа реки казалась дурным предзнаменованием.
Предзнаменование относилось и к тому, что предстало перед ними. Там было настоящее кладбище. Скелетные останки мириад всевозможных существ засоряли прекрасный пляж белого песка, создавая громадные и недвижные валы и дюны, громоздясь в шаткие голгофы. Когда отряд достиг берега, все встали в тени единственной костяной пластины восьми метров вышиной, а под ногами у них хрустели ребра существ мельче мыши.
Место это казалось концом всего. Робин, суеверной себя никогда не считавшая, никак не могла стряхнуть самых черных предчувствий. Раньше она редко замечала бледность дневного света Геи. Все говорили о «вечном дне», что преобладает на колесе; Робин же вполне могла представить все это как утро. Но не здесь. Берега Трианы застыли в вечности за мгновение до конца света. Груды костей представлялись кладбищенским горизонтом смерти, возведенным в беспредельной бурой пустыне Тефиды.
Робин вспомнила, как Габи однажды сравнила Офион с туалетом. В Триане он точно напоминал уборную. Вся смерть с великого колеса укладывалась на берега озера. Робин начала было говорить, обращаясь к Габи, но вовремя остановилась. А хотела она сказать, что здесь, вероятно, кончит свой путь и Псалтерион.
— Что, не по себе, Робин?
Подняв глаза, Робин увидела Фею. Она встряхнулась, стараясь избавиться от охватившей ее тоски. Не очень получилось. Положив ей руку на плечо, Сирокко повела девушку по берегу. Несколько недель назад Робин мигом сбросила бы руку, но теперь жест этот был ей как нельзя кстати. Мелкий, будто сахарная пудра, песок приятно грел ступни.
— Не стоит особенно расстраиваться, — сказала Сирокко. — На деле здесь все не то, чем кажется.
— А чем это кажется?
— Мусорным бачком Геи. Но это не так. Это действительно кладбище. Но вовсе не конец Офиона. Река уходит под землю и вытекает по ту сторону Тефиды. А кости доставляют сюда падальщики. Они около полуметра в длину, причем один вид живет в песке, а другой — в озере. История запутанная, но все давно установилось — и теперь один вид не может без другого. Они встречаются на берегу, чтобы приносить друг другу дары, сочетаться браками и обмениваться икрой. Обычное дело в Гее.
— Просто немного угнетает, — сказала Робин.
— А титаниды это место просто обожают. Немногие из них сюда добирались, но те, кому выпадает счастье, делают кучу фотографий, чтобы дома всем показывать. Тут очень даже мило — надо только привыкнуть.
— Сомневаюсь, что смогу. — Робин вытерла лоб, затем сняла рубашку и направилась к водной кромке. Там она намочила рубашку, выжала ее и снова надела. — А почему здесь так жарко? Солнце даже кожу не греет, а песок просто раскаленный.
— Тепло идет снизу. Все регионы нагреваются и охлаждаются текущими под землей жидкостями. Жидкости эти перекачиваются к большим радиаторным пластинам в космосе, чтобы нагреваться на солнечной стороне и охлаждаться на теневой.
Робин взглянула на почти шоколадное лицо Сирокко, на загорелые руки и ноги. Потом вспомнила, что тело под красным одеялом, которое, очевидно, составляло единственный предмет одежды Феи, было таким же коричневым. Но, черт побери, это выглядело в точности как загар. Это сбивало ее с толку уже несколько недель. Ее же тело оставалось почти таким же молочно-белым, каким было по прибытии.
— А вы с Габи что, натурально темнокожие? Вообще-то мало верится — но и загореть здесь, по-моему, невозможно.
— На самом деле я чуть темнее Габи, а она такая же светлокожая, как и ты. Но ты права — солнце здесь не при чем. Как-нибудь потом, может, и расскажу. — Тут Фея остановилась и посмотрела на восток. В разрыве высоких костяных пирамид можно было разглядеть ряд невысоких холмов в нескольких километрах от берега. Потом она обернулась и позвала всех остальных, которые, как с удивлением обнаружила Робин, отстали от них более чем на 200 метров.
— Когда разберете лодки, — крикнула Сирокко, — подходите сюда.
И через несколько минут все собрались вокруг Феи, которая присела на корточки и принялась рисовать на песке карту вытянутой конфигурации.
— Феба, Тефида, Тейя, — перечисляла она. — Триана. — Она начертила небольшой кружок, затем добавила к востоку от него целый ряд пиков. — Эвфоническая гряда. А здесь, к северу, гряда Северного Ветра. А вот здесь само Ла Ореха де Оро. — Она подняла глаза на Криса. — Это значит «Ухо из Золота», и здесь есть возможность себя проявить, если тебе интересно.
— Не интересно, — с милой улыбкой отозвался Крис.
— Отлично. К востоку…
— А может, все-таки послушаем историю про это ухо? — сама того не желая, спросила Робин.
