Робин нервно сглотнула. Она думала, что и сама не чужда насилию, но его уровень в последних событиях ее потряс. Расквашенные носы, сломанные ребра и даже смерть были ей известны, однако настоящая война оставалась лишь преданием давно покинутой Земли. Робин сомневалась, способна ли она была сделать то, о чем рассказывала Габи. Она вполне могла бы перерезать тому Джину горло или всадить ему нож в сердце. Пытка была ей незнакома, но все же она ощущала глубокий поток лютой ненависти, текущий в Габи, источником которого был тот мужчина, Джин. И снова она почувствовала чудовищную пропасть между своими девятнадцатью годами в Ковене и семьюдесятью пятью годами Габи на громадном колесе.
— Так кто же это был? — допытывался Крис. — Океан? Тефида?
— Я очень хотела, чтобы это оказался Океан, — ответила Габи. — Хотя и мало в это верила. Нет, Джин получал приказы непосредственно от той, кого я все время подозревала. Сама Гея велела ему убить меня и пощадить Сирокко. Вот почему, когда погиб Псалтерион, я не сдержалась и крикнула, что это ее рук дело. Думаю, она услышала меня и велела Джину удвоить усилия. Она предоставила в его руки источник напалма и взрывчатки.
— Так за тем нападением тоже стоял Джин?
— А вы помните, как все вышло? Крис заметил бомбадуля и столкнул меня с Псалтериона. Не сделай он этого, мы оба уже были бы мертвы. После этого Джину пришлось сделать так, чтобы это выглядело атакой на весь отряд, чтобы Рокки не знала, что охота ведется за мной. — Она снова закашлялась, затем схватила Криса за рубашку и с истерической силой приподнялась.
— Именно это вы и должны сказать Рокки, когда она сюда доберется. Она должна знать, что все это проделала Гея. Если я усну, когда она здесь окажется, первым делом скажите ей это. Обещайте мне. Если я буду в бреду или уже не смогу говорить, вы должны ей это сказать.
— Я скажу ей, обещаю, — сказал Крис. И переглянулся с Робин.
Он решил, что Габи уже в бреду, и Робин молча с ним согласилась.
Сирокко скорее всего мертва, а даже если нет, крайне сомнительно, чтобы ей удалось раскидать гору камней, завалившую вход на лестницу.
— Вы не понимаете, — пробормотала Габи, оседая назад. — Ладно, я расскажу вам, чем мы на самом деле занимались, когда делали вид, что вывели вас обоих на небольшую прогулочку в парк. Мы замышляли свергнуть Гею.
То, чем занимались Габи и Сирокко, было скорее поиском путей и средств, чем каким-то настоящим планом. Ни одна из них вовсе не была уверена, что вообще физически возможно свергнуть Гею или что от Геи как от существа можно избавиться, не разрушая Гею как тело. То самое тело, от которого всецело зависели их собственные жизни.
Как и многое в Гее, ситуация эта имела корни в далеком прошлом. Еще лет тридцать назад у Габи уже руки чесались изменить положение вещей. Сидя рядом с ней в мерцающей темноте, Робин слушала, как Габи рассказывает о том, что она до сих пор могла доверить только Сирокко.
— Долгое время Рокки и слышать об этом не хотела, — говорила Габи. — И я ее не виню. У нее была масса причин быть довольной тем, как все здесь тогда шло. У меня, между прочим, тоже. Жизнь в Гее вовсе не казалась мне ужасной. То и дело я натыкалась на что-то, что мне не нравилось, но, черт побери, — на Земле было еще хуже. По-моему, Вселенная вообще не слишком справедлива и не особенно хороша — неважно, управляется она живым Богом или нет. Я совершенно искренне верю, что если бы христианский Бог существовал, я ненавидела бы его куда больше, чем Гею. Ей до Него далеко.
Габи помолчала отдыхая.
