В помещении, где с удобством могли расположиться пять титанид, их было шестеро. А с приходом Рокки стало семеро. Из людей, кроме Конел а, там была только Сирокко Джонс. В дальнем конце палатки, завернутая в одеяла, она полулежала в чем-то вроде очень низкого парикмахерского кресла. Голова ее таким образом находилась менее чем в полуметре от пола, где ее между своих желтых передних ног нежно держала Валья (Эолийское Соло) Мадригал. Неспешно водя бритвой, титанида как раз заканчивала выбривать голову Феи от макушки до лба.
Услышав шум, Сирокко подняла взгляд, отчего Валья предостерегающе заворковала. Рокки подметил, что голову Фея держит неуверенно, а взгляд ее несколько рассеян. Кроме того, когда она заговорила, речь ее оказалась невнятной, но ничего другого он и не ожидал.
— Ну вот, — сказала Сирокко. — Теперь можно начинать. Валяй, док, пили.
Конел знал здесь всех, кроме двух титанид. В палатке находились Рокни, Валья, Менестрель — куда же без него, а также сын Вальи Змей. Если не считать передних половых органов, Валья и Змей казались однояйцевыми близнецами — хотя Валье было двадцать лет, а Змею всего пятнадцать. Долгое время Конел не мог их различить. Кивнув Альту (Гиполидийский Дуэт) Токката, которого знал лишь шапочно, Конел был представлен Челесте и Флейте из аккорда Псалом. Обе титаниды важно ему поклонились.
Затем Конел стал смотреть, как Рокки подходит к Капитану и опускается рядом с ней на колени. Змей передал Рокки черный чемоданчик, откуда тот достал стетоскоп. Пока он прилаживал прибор к своим большим ушам, Сирокко ухватила другой конец и приставила его к своей выбритой голове. Затем она несколько раз стукнула себя кулаком по лбу.
— Бомм, бомм, бомм, — гулко проинтонировала Фея и расхохоталась.
— Да, Капитан, очень смешно, — сказал Рокки, передавая блестящие стальные скальпели и сверла Змею, который отвечал за стерилизацию. Конел пододвинулся поближе и сел рядом с Рокки. Сирокко потянулась и крепко пожала ему руку.
— Рада, что ты пришел, Конел, — сказала она и, похоже, нашла в этом что-то смешное, поскольку снова принялась хохотать. Конел сообразил, что она под наркозом. Одна из сестер Псалом сняла с ног Сирокко одеяла и принялась вкалывать иглы между большим и указательным пальцем Феи.
— Ай, — без особого выражения произнесла та. — Ой. Мама.
— Что, больно?
— Не-a. Ни черта не чувствую. — И она захихикала.
Конел взмок от пота. Он смотрел, как Рокки нагибается, снимает одеяло с груди Сирокко и прикладывает ухо к ее сердцу. Затем Рокки прислушался к ее голове. Далее он повторил весь процесс со стетоскопом, не испытывая, судя по всему, особого доверия к прибору.
— Не слишком ли тут жарко? — спросил Конел.
— А ты куртку сними, — не поворачивая головы, порекомендовал Рокки.
Конел последовал совету и тут же понял, что в палатке скорее холодно. Пот, струившийся по всему телу, казался липким.
— Скажи-ка, док, — начала Сирокко. — Когда ты все провернешь, смогу я на пианино играть?
— Конечно, — отозвался Рокки.
— Во здорово! Ведь я…
— …никогда на нем играть не умела, — закончил Рокки. — Старый прикол, Капитан, очень старый.
А Конел не удержался — он этого прикола еще не слышал. И расхохотался.
— Какого черта ты там веселишься? — проревела Сирокко, привстав с кресла. — Я тут, можно сказать, уже одной ногой в могиле, а тебе смешно, да? Ах ты скотина! Да я тебя… — Конелу так и не довелось услышать, что же она с ним сделает, так как Рокки стал ее успокаивать. Гнев Феи улегся так же стремительно, как и вспыхнул, — и Сирокко рассмеялась. — Слышь, док, так смогу я на пианино играть?
Рокки тем временем мазал лоб Сирокко какой-то зеленой субстанцией. Три титаниды негромко запели. Конел знал, что это успокоительная песнь, но на него она не подействовала. А вот Сирокко заметно расслабилась. Наверное, песнь помогала, если знать слова.
— Подождал бы ты, Конел, снаружи, — не поднимая головы, предложил Рокки.
— О чем речь? Я останусь здесь. Надо же кому-то смотреть, чтоб ты не напортачил.
— Я серьезно думаю, что тебе лучше уйти, — глядя на него, сказал Рокки.
— Ерунда. Я выдержу.
— Ладно.
Рокки взял скальпель и быстро провел аккуратную дугу от макушки Сирокко до самых ее бровей. Затем алыми кончиками пальцев оттянул кусок кожи вправо, обнажая окровавленный череп.
— Вынесите его наружу, — сказал Рокки. — Через пару минут оклемается.
Он услышал, как Челеста трусит на палубу с обмякшим телом Конела — точно так же, как чуть раньше услышал глухой стук падения. Глаз от работы Рокки никогда не отрывал. Он знал, что Конел упадет в обморок. Парень уже десять минут просто об этом кричал. Любой титанидский целитель легко распознавал симптомы, хотя человеческое ухо ничего такого бы не услышало.
К безусловным преимуществам титанид над людьми в первую очередь относился слух.
