Существовало множество мест, куда можно было отправиться, но ни одно особенно привлекательным не выглядело. Кто-то попытался пристроиться на орбиту Меркурия, где навалом было свободной энергии. Выяснилось, однако, что ее там слишком много. Немногие выбрали орбиту Венеры. Куда больше народу пристроилось по соседству с Марсом или в «троянских» точках земной орбиты. Главную беду представляла потребность убраться так далеко, чтобы собратьям стало жалко тратить на тебя ракету, — и в то же время присутствовала жизненная необходимость не слишком удаляться от Солнца.
Совсем немногие отважились на большой скачок. Переоборудовав свои дома в звездолеты, они отправились куда глаза глядят.
Об этих событиях Конел слышал от беженцев, что прибывали в течение седьмого года войны. На ум ему пришел неизбежный образ — почерневший земной шар, весь в языках пламени, раскалывается на части. А оттуда косяками удирают малые сии.
— Крысы бегут с тонущего корабля, — сказал он Сирокко.
— А чего ты еще ожидал от крыс? — возразила она. — Чтобы они отважно шли на дно? Между прочим, крыса — одно из умнейших животных и едва ли не самое стойкое. Крысы ни черта тонущему кораблю не задолжали, и эти приживалы тоже.
— Нечего на меня огрызаться.
— Я буду на тебя огрызаться, пока ты не перестанешь считать, что следует доверять психопатам. Любой, кто сейчас может убраться с Земли и этого не делает, фактически заявляет о том, что очень умно лежать под боком у бешеного пса. Эти приживалы — просто-напросто нормальные люди, удирающие из сумасшедшего дома. А быть может, и с кладбища.
Когда выпадало свободное время, Конелу нравилось болтаться у Портала, совсем рядом с Беллинзоной, занимаясь улучшением человеческой породы.
Название «Портал» подходило этому месту как нельзя лучше. Оно служило воротами в новый мир для всех несчастных изгнанников, которых стаями прибивало к геиным берегам. На внешней поверхности обода находился манипулятор, что подцеплял возвращавшиеся геины корабли, а также редкие в последнее время земные суденышки, ищущие пристанища. Оттуда людей направляли на гейский эквивалент острова Эллис, глубоко во внутренности богини, где подвергали обработке. Прежде иммиграционная процедура была сложной и длительной. Теперь же это была сама простота: святые налево, смертные направо. Все мессии, жрецы, проповедники, пасторы, шаманы, гуру, заклинатели, дервиши, монахи, раввины, муллы, аятоллы, викарии, некроманты, прелаты и папы прямиком направлялись на аудиенцию с Геей. Остальных с тем, что они могли на себе унести, загружали в капсулы. Следовала недолгая поездка по циркуляционной системе Геи к клапану сфинктера, который выдавливал людей, по двадцать за одно испражнение, в небольшую пещеру, с легкой руки Сирокко окрещенную «Задницей Всея Галактики».
Поскольку все беженцы выходили в одном месте, Портал привлекал к себе определенного сорта публику, стремившуюся нажиться на слабости или неведении. Подобно сутенерам, что несут свои вахты у вокзалов в крупных городах, эти люди высматривали тех эмигрантов, у которых было что-то годное для продажи. Порой — их скудные пожитки. Порой же — нечто гораздо худшее.
В странную игру играл там Конел. Ему приходилось делать это уже не в первый раз, хотя Сирокко говорила, что на такое способен только дурак. Но даже если б она говорила это всерьез, Конел все равно гнул бы свое. А Сирокко на самом деле лукавила, что подтвердил и Менестрель.
— Это достойная глупость, — сказал он как-то. — Это очень по-титанидски. — Титанид не заботило, что какое-то дело было пропащим, и тем более их не волновало, что никогда им не вытравить все мировое зло. Если титаниде выпадал случай сделать доброе дело и остаться в живых, она это делала. Так же поступал и Конел.
Это, впрочем, вовсе не означало, что он очертя голову бросался в любую авантюру. Некоторые из бездельников Портала принадлежали к бандам, где очень косо смотрели на тех, кто пытался помешать их бизнесу. Таким Конел открыто дорогу не заступал, высматривая шанс подобраться к охотнику, когда тот поведет свою добычу в темное, уединенное место. Когда же такой шанс выпадал и удавалось подкрасться к бандиту сзади, застав его врасплох, Конел убивал негодяя. Убийца, вор, работорговец, киднеппер — Конелу было все едино. Тюрьмами Беллинзона как-то не обзавелась. Четкой границы между живым и мертвым там тоже не было.
Гораздо чаще Конелу приходилось наблюдать, как из людей выколачивают все их барахло, как их раздевают до нитки и оставляют истекать кровью. Тогда он доставлял жертву к одному из самозваных знахарей, которые в Беллинзоне выполняли функции травмпунктов.
Сегодня, похоже, день выдался удачный. Хорошенько оглядевшись, Конел заметил группу из четверых «бдительных» с увесистыми дубинками, ощетинившимися ржавыми гвоздями. Поодаль, на возвышении, стояли также три лучницы из феминисток. Если хоть немного повезет, Конелу вообще не придется вмешиваться. Одно присутствие этих охранительных сообществ уже отпугивало многих паразитов.
