– Уверена, я смогу развить его, и одними лишь отталкиваниями и притяжениями Металлов этот дар не ограничится… – я продолжала улыбаться, когда перевела взгляд на Кармелиту и Теону. В отличие от сияющей пытливым счастьем Джекки, они не… Не сияли. Скорее… В их глазах отразился лёгкий испуг.
– Большая власть, Тринидад, – первой заговорила Теона, и тон её голоса подтвердил тот факт, что значение выражения её лица я поняла правильно.
– Особенно в мире, в котором мы живём, детка, – Кармелита как будто была напугана ещё сильнее. – В мире Металлов…
Я не хотела, чтобы они вдруг попросили. Даже испугалась услышать эту просьбу. Потому выпалила первой:
– Обещаю: я никогда не применю свой дар во вред вам. Вы моя семья…
– Трини… – Теона тяжело вздохнула. – Ведь чем сильнее дар, тем выше ответственность.
– Я справлюсь.
– Обязательно, – моя Теона не сомневалась во мне, но переживала обо мне.
Кармелита переживала отчётливее:
– Мы все наделены лишь теми дарами, с ответственностью за которые нам под силу справиться, – её голос едва уловимо дрогнул.
У Джекки была более горячая кровь – её интересовал лишь мой дар, а не последствия его владением:
– А с переменой цвета своих глаз ты уже разобралась?
– Чёрные – злюсь; серебристые оттенки – радуюсь; розовые прожилки – противостою влиянию на меня стороннего дара; фиолетовый – нахожусь под влиянием чужого дара; изумрудные – медитирую; ореховые – нахожусь в состоянии сканирования окружающей среды… Возможно, всех оттенков не сосчитать, но основные уже определены.
– Я ведь говорила! – Неуязвимая ударила ладонью по барной стойке. – Кармелита, с тебя ящик виски!
– О чём это вы?
– Они сделали ставки на теорию о том, что может значить блуждающая гетерохромия твоих глаз, – ухмыльнулась Теона. – Кармелита предположила, будто дело может быть в температуре окружающей тебя среды, Джекки поставила на твоё настроение.
– Семья называется: ставки на меня делают.
– Ну-ну-ну, не бузи… – широко заулыбалась Кармелита. – Мы тебя любим.
– Да уж. Вижу…
– Кстати, у тебя уже прошла? – Джекки вновь перетянула моё внимание на себя.
– Прошла что?
– Нестабильность новообращённого Металла. У меня эмоциональный фон настолько стабилизировался, что, кажется, я теперь спокойнее удава. Миновало ведь больше года с момента нашего обращения. Значит, и у тебя тоже уже должно было пройти.
– Да, почти полностью прошло, – я заулыбалась в ответ и сразу же подумала о том, как же я соскучилась по ним всем, но… Но подсознание выдавало правду: две недели – максимум. После вновь захочу сбежать в свой затерянный в чешских лесах дом, к бескрайней природе, к своим книгам…
Несмотря на повод, по которому мы все собрались на сей раз, утро этого дня прошло просто замечательно: мы вместе улыбались и боялись, то есть вместе делали то, чего не делали уже целую вечность, и от этого на душе было как-то по-особенному уютно. Как зажечь свечу, стоя по колено в бесконечных сугробах.
Два лучших способа быстрого восстановления сил для Металла: сон и приём пищи. В последний раз я спала не так давно, но с тех пор затратила колоссальное количество энергии, пищу же употребляла больше месяца назад. Кармелита решила вечером организовать всем королевский пир, до тех же пор у нас было время для того, чтобы выспаться. Откровенно говоря, я не горела желанием ни по одному из двух пунктов восстановления, однако Кармелита уже пообещала мне запечённую в яблоках индюшку, а Тристан настоял на необходимости отоспаться, так что я в итоге поддалась уговорам близких людей.
Закрыв глаза в полдень, я открыла их в десять часов ночи: мне ничего не снилось, а судя по положению моего тела, я даже не ворочалась во сне, однако я сразу же отчётливо ощутила, что проснулась от неестественной дрожи… Как будто от землетрясения, но… Никакого землетрясения не было. Повернув голову влево, я не увидела Тристана на соседней кровати, и это заставило меня нахмуриться.
Умыв руки и лицо холодной водой в ванной комнате для гостей, я спустилась на первый этаж, но никого не нашла и здесь. Припомнив слова Кармелиты о том, что “королевский пир” должен состояться сегодня и именно в её доме, я снова напряглась. Подойдя к кухонному острову, я увидела оставленную на нём записку. Неповторимый в своём художественном стиле почерк принадлежал Кармелите:
Резко оторвав взгляд от записки, я гулко вздохнула от громкой звуковой волны и очередного мощного содрогания, но… Дрожала не земля, а… Воздух?
Прежде чем записка успела опуститься назад на стол, я уже стояла на улице и смотрела в небо: силовое поле Титана горит! Горит, но не сгорает!..
