Тристан вызвал меня на “серьёзный разговор”: назначил местом встречи верхотуру стены у главных ворот, за час до сгущения сумерек в состояние непроницаемой для человеческого глаза ночи. И вот я уже стою рядом с ним, плечом к плечу, смотрю на окутанную первым зимним холодом долину, лежащую в пределах силового поля Титана и за его пределами, и заранее знаю, что именно станет венцом этого “серьёзного разговора”.
– Мы так и не выяснили, кто именно выключил силовое поле в ночь исчезновения Теи, – тихо и задумчиво вздыхаю я, чтобы хоть как-то начать неизбежное. – Если бы не человек с его слабым зрением, но хотя бы один Металл в ту ночь поднял голову – он бы увидел исчезновение поля над городом…
– Это навсегда: все теперь будут думать о том, где находились в тот час, когда свершилась кража Теи.
– Она моя крестница… Пусть мы и не успели совершить обряд, я согласилась на роль её крёстной, а значит, она-моя-крестница, – я отчеканила настойчиво. – Платина передал весть Беорегарду, в которой утверждает, будто в Дилениуме ничего не известно об исчезновении дочери Металлов, но… Я не знаю, кто такой этот ваш Платина, что бы вы мне о нём мне ни рассказывали. Дилениум чётко установил свою вражескую позицию по отношению
– Территория Диких Просторов в миллион крат больше территории Дилениума…
– Нет, я бы начала с Дилениума. Пусть у нас нет следов или доказательств, пусть ваш Платина говорит, будто там никто ничего не знает, я предпочитаю прислушиваться к своей интуиции…
– Только ты смотришь на Дилениум. Остальные считают, что стоит искать в Диких Просторах.
– Считаешь, что тот факт, что моё мнение единственное против всех прочих мнений, может изменить мою позицию?
– Нет, я уверен, что скорее твоя позиция поменяет позиции всех, нежели предаст себя.
– То-то и оно.
Он тяжело вздохнул:
– Дилениум слишком большой и слишком закрытый… Это как искать иголку в стоге сена, обмотанном колючей проволокой.
– Стог можно сжечь вместе с проволокой, и уже над пеплом провести огромным магнитом…
Он резко взял меня за ладонь, чем оборвал меня на полуслове:
– Я сейчас буду парировать с высоты своих лет: ты слишком юна, Тринидад. Сплошной взрыв, бунт… Не всё можно решить таким образом.
– Можно. Я тебя научу.
Он улыбнулся, и в следующую секунду мы соприкоснулись лбами и замерли. Спустя пять секунд он произнёс слова, ради которых мы уединились:
– Уже пора принять решение. Для тебя здесь тесно, ты сама это чувствуешь, знаешь. Ни один город тебе не подойдёт, даже Рудник. Ты всегда стремилась на простор, и твоя душа никогда не откажется от этого стремления. Всё совпало…
– Всё?
– Ты обещала уйти со мной. Обещала ещё до того, как
– Это эгоистично…
– У Беорегарда и Теоны есть они, есть Кармелита, Спиро, Клэр, а теперь ещё и Конан с Джекки…
– И всё равно, это эгоистично.
– Это здоровый эгоизм. Запереться всем в одном пространстве и безостановочно сокрушаться – вот что нездоровый эгоизм. Все мы должны начать двигаться, чтобы не озвереть, чтобы суметь спасти себя хотя бы для того, чтобы вокруг нас спаслись тысячи, а быть может, и миллионы душ… Мы с тобой первые сделаем важные шаги. Остальные последуют примеру. Однажды Теа обязательно вернётся домой, но вернувшись, она не должна застать дом разрушенным и нас в нём разбитыми. Она должна вернуться в здоровое и процветающее пространство. Поэтому мы должны двигаться вперёд… Ради Теи. Ради нас.
– Здоровый эгоизм… – я хмыкнула.
– Ты колеблешься. Потому что думаешь, что ты нужна здесь. Но я знаю, что быть здесь ты не хочешь. Если ты сейчас не согласишься уйти со мной, я призову тебя к ответу: потребую исполнить данное тобой мне обещание.
Он вытаскивает меня из болота… Берёт ответственность за наш уход на себя. Благородно и влюблённо, и эгоистично, и прекрасно…
– Мы уходим, – наконец я утверждаю и делаю это уверенным тоном, ощущая, как он чуть сильнее сжимает мою ладонь в моменте…
– Завтра же. На рассвете.
Все пропадают. Сначала Теа… Потом Золото с отданными ему чёткими инструкциями и посланием для Платины… Теперь Титаны…
Тринидад буквально спаяла нас всех – меня и Конана с Металлами Рудника. И я, откровенно говоря, не ожидала того, что этот “паяльник”, оформив своё дело на славу, вдруг решит исчезнуть из моей жизни.
Тринидад пришла ко мне накануне ночью, до полуночи, и, сев на кровать рядом со мной, обрушила на мою горячую голову лавину своего снега: просто хмыкнула о том, что она уходит из Рудника, вместе с Титаном. По ощущениям, я как будто удар по яйцам получила – сразу же захотелось скорчиться в рогалик и завопить: куда ты пойдёшь?! зачем?! почему?!
