— И правильно, — вздохнул Император. — Гордись, что в искусстве борьбы с Нексусом мы оказались куда успешней большинства стран мира… Однако поводов для веселья, увы, маловато. Нынче поражения других стран — это и наши поражения тоже.
— В Китае все настолько плохо?
— Да, Осколки там проснулись практически одновременно и пошли в атаку. А из-за увеличившейся близости Нексуса они получают куда больше сил, Монолиты активнее, и справиться с ними куда тяжелей. Поэтому в поддержку Кормчему сейчас отправился корпус ликвидаторов из Океании. И сам понимаешь… В случае успеха, Сёгун своего не упустит, хотя и у него в стране черт знает что. Что творится в Европе, я и предположить боюсь. Новости оттуда приходят разные.
Он снова замолчал. Похоже, мне все же стоит настроиться на пару «голосов», а то я так рискую вовсе отстать от жизни.
— Не важно, — вновь заговорил Император. — В любом случае, сейчас нам необходимо решить проблему Москвы. Тамошний Осколок, похоже, понял, что скоро останется в гордом одиночестве, и начал действовать. Готовься, Евгений, скоро тебе придется показать все, на что ты способен. Надеюсь, ты взял с собой всех своих союзников?
— Да, я прибуду во Владимир в составе лучших сил.
— Это хорошо. Кстати, насчет лучших… И своего ручного монстра ты тоже взял, не так ли?
Я напрягся. Кого он имеет в виду — очевиднее некуда. Мой ручной монстр сейчас вальяжно сидит в капитанской каюте и дует капитанское вино из капитанского бара.
— Чего замолчал? Сам же сказал, что взял с собой «лучшие силы». Твой отец, полагаю, оставил тебе в наследство куда большее, чем пару ликвидаторских рот. А эта… женщина, думаю, стоит куда больше.
Отпираться смысла не было, и я спросил его прямо в лоб:
— Откуда вы знаете про нее?
— Откуда? Я все же Император Всероссийский, в конце концов, и знать такие вещи — моя святая обязанность. Как бы твой отец ее не прятал, но стоило дернуть за нужную ниточку, и… все тайны стали явными.
И он снова помолчал секунду.
— Короче, шило в мешке не утаишь, так что я ее тоже жду на аудиенцию. Мне давно хочется взглянуть на эту женщину.
Когда Император закончил, мне захотелось увидеть лицо Великого инквизитора. Вот был бы номер, если бы он услышал последнюю фразу.
С каждым движением гребешка Светлана Герасимова все больше преображалась. Она сидела перед зеркалом и с грустью смотрела на новую себя.
— Вот-вот, а вы боялись купаться, Светлана Александровна, — сказала Амальгама, расчесывая ослепительно белые волосы. — Еще завтра подкрасим глаза, немного помады, духов, подберем платье, и вы будете выглядеть как настоящая боевая куколка! Надеюсь, кто-нибудь из девушек согласится одолжить вам что-нибудь…
— А хозяин… скоро будет? — спросила Светлана, обернувшись.
— Увидите его завтра, а сейчас расслабьтесь. Закончила. Что скажете?
Девушка приблизила нос к зеркалу и заскулила.
— Что такое? — удивилась Гама. — Не нравится⁈
— Хотела бы я выглядеть так же…
— Это и есть вы, Светлана Александровна! Присмотритесь!
Она вгляделась в отражение внимательнее.
— Нет, это не я! Я не такая красивая, как эта…
— Увы, вам придется смириться, — хохотнула Амальгама.
— Я не заслуживаю такой красоты после того, как хотела убить хозяина!
— Вы же осознали свои ошибки и покаялись, не так ли? И с радостью отдадите жизнь за Скалозубовых?
— Да! — резко оживилась Герасимова и оскалилась. — Дайте мне цель! Убить! Хочу кого-нибудь убить за Скалозубовых! Взорвать! ЖАХНУТЬ!
Рожица у нее изменилась мгновенно. Из запуганной мышки она превратилась в кровожадную крыску. От нее даже силой запахло — очень взрывоопасно запахло.
— Жахнете, обязательно жахнете, Светлана Александровна, — вздохнула Гама, приложив ее беленькую головку к бедру. — Всех мудаков в кровавые ошметки. Но потом.
Светлана вновь стала мышкой и грустно опустила голову.
Ох уж эти переделки сознания. С той журнашлюшкой вышло куда проще и быстрее, а у этой в башке и так был полный кавардак из ненависти к Скалозубовым, горы комплексов, презрения к самой себе и маниакальной любви к отцу. А еще из жажды жахнуть.
Половину они выкинули — и с этим под ее руководством отлично справился хозяин. Другую половину самой Гаме пришлось переплести заново. Вышел жуткий винегрет, который она наскоро сшила «суровой» ниткой. Поэтому возможны небольшие отклонения от нормы — но, скорее всего, об этом нужно беспокоиться их врагам.
Ну, хоть в верности не откажешь этой барышне. К тому же механизм, с помощью которого она вмиг превращалась в машину смерти, работал безотказно.
Надо бы перед приземлением показать ее хозяину во всей красе. Но это будет завтра.
— А сейчас спать! — строго сказала Амальгама. — Уже девять часов, а леди всегда ложатся с заходом солнца.
Светлана расстроилась, но поспешила укладываться.
— Нет! — вскинула палец Гама. — Контрабасом вы станете, когда поедете в усадьбу! Кровать там!
— Но… — приуныла Светлана, но все же вылезла из футляра. Понравилось ей там что ли?
Гама кивнула и помогла дурочке раздеться, а затем улечься в кровать. Через пять минут нексонианка поцеловала в лоб мирно спящую девушку.
