Достав карту Африки, склонился над изучением места планируемого поселения. Если топография на месте соответствует карте, то в дельте Вольты находилось пара крупных островов и несколько островков поменьше. Самый крупный остров в длину был больше пяти километров — этой площади хватит на всех нас. А на остальных островах можно возделывать культуры и содержать наших животных. Впрочем, планы могли измениться основательно, неизвестно как обстоят дела на самом деле, за тысячелетия топография дельты могла меняться как угодно.
На Лансероте мы провели неделю: животные вволю наелись свежей травы, люди воспряли духом находясь на твердой земле. Все это время никто не бил баклуши: часть матросов и Русов чистили трюмы кораблей. В небольшой бухточке в трех километрах от места нашей высадки, обнаружились стволы деревьев, течение принесло сюда много хвороста. Группа Русов под руководством Бера смогла заготовить древесину, пополняя запас дров для нашего парохода.
Загнать животных на корабли оказалось куда труднее чем выгрузить их на берег: лошади упирались, вставая на дыбы, козы проявляли неожиданную прыть, умудряясь прямо с мостков сигать в воду и плыть на берег.
— Никаких выходов на берег, — запыхавшийся и весь взлохмаченный Тиландер тащил к кораблю козла-вожака. Тот отчаянно блеял, пытаясь вырваться из рук капитана, но американские руки, как известно, держат цепко.
— Я не против если хватит дров, — пришлось подавить смех, Тиландер мог бы обидеться.
— Можно поискать течение, чтобы минимально тратить дрова, уголь совсем на исходе, — американцу удалось всучить животное двум матросам и он стоял рядом, пытаясь отдышаться. — Если идти экономичным ходом, может и дотянем до места.
— Хорошо, Герман, ты капитан и тебе решать, — я похлопал Тиландера по плечу, — отплываем по твоей команде и готовности.
Последним на борт «Катти Сарк» взошел я с американцем и своими женами: Труди и Ната за время, проведенное на Лансероте окончательно превратились в единую команду, что не могло не радовать. Но после ее слов во время обеда, где прозвучала издевка, я на какое-то время охладел к обеим.
И снова впереди шла «Русь», дымя своей единственной трубой. Лансероте оставался на северо-востоке, исчезнув из поля зрения всего за пять минут. Видимость была ограниченной, и Тиландер принял решение следовать в авангарде. Сигнальщик передал приказ на «Русь» и пароход торопливо отвалил вправо, пропуская парусник вперед. Матросам на наблюдательном посту у бушприта и «вороньем гнезде» было приказано глядеть в оба, чтобы не напороться на риф. Мы плыли в неизвестных вода, а в условиях ограниченной видимости, не стоило слишком расслабляться.
— Я не вижу ничего больше чем на пару сотен метров, — Тиландер улыбнулся на мои слова:
— Матросы привыкают видеть лучше, проводя много времени на воде. Имеет значение все — цвет волн, изменение фона, буруны. Нельзя полагаться только на глаза, надо слушать, слух может уловить опасность раньше чем глаза ее увидят.
Дни шли за днями: большую часть времени я просто валялся в каюте. Периодически спускался в трюм, чтобы пообщаться с конюхами и пастухами. Не знаю как они переносили этот смрад, но для меня получасовое пребывание в трюме было равнозначно смерти.
На двенадцатый день плавания стало заметно теплее: выйдя утром на палубу я не стал ежиться от холода. А спустя пару минут услышал радостные возгласы:
— Солнце, солнце, — услышав заветное слово, поднял голову, вглядываясь в небо. На востоке, сквозь пелену облаков, проглядывалось очертание небесного светила. Нет, самого солнца не было видно, но светлый обод звезды можно было разглядеть на небосклоне. Услышав возгласы на палубу выскочили Ната и Труди, озираясь в поисках светила.
— Где оно? — я показал рукой на восток, где бледное диск светила давал надежду на лучшее. Пользуясь ориентиром в виде силуэта солнца, Тиландер колдовал с секстаном, пытаясь определить наше местонахождение.
— Макс, нам надо приблизиться к берегу, чтобы не пропустить Гвинейский залив. Мои расчеты приблизительны, но мы должны находиться вблизи экватора, — американец вглядывался в силуэт солнца, переводя взгляд на показания своего сектанта.
— Мы не уйдем с благоприятного для нас течения, если будем плыть близко к берегу?
— Уйдем, но если мои расчеты верны, нам все равно придется меня курс на юго-восток, — Тиландер еще раз проверил свой прибор, — мы примерно между десятью и пятью градусами северной широты, а это значит, что надо менять курс.
— Герман, я всецело доверяюсь твоему чутью и расчетам, делай как считаешь нужным.
Получив одобрение, Тиландер приказал поднять новый курс на сигнальном фале: «Катти Сарк», повинуясь рулевому колесу стала забирать влево. Кончик бушприта теперь указывал прямо на бледный силуэт небесного светила. Следующие в кильватере суда повторили маневр, встреченный на всех кораблях оглушительными криками.
— Долго нам еще плыть? — Ната не скрывала нетерпения.
