— Возьми с собой Мунге и еще пару воинов, они проводят вас, крикнул вслед уходящему сыну. Настроение испортилось, отодвинув чашку с едой, вытер руки куском ткани.
— Не злись, это временное явление. У него такой период, когда ему хочется уделить максимум внимания молодой жене, — Ната попыталась разрядить обстановку. Труди и Герман благоразумно промолчали, а Санчо, пододвинув к себе мою чашку продолжил есть, довольный такой ситуацией.
— Он слишком молод, она старше и опытнее. Не успеет оглянуться как посчитает, что Нуахили ему ближе чем мы, — Герман молчал, но по его лицу думал также.
— Макс, вот скажи, что ты от него хочешь, — Ната обвила меня руками, пристроившись рядом.
— Чтобы был человеком, Русом, — зло буркнул, освобождаясь от ее объятий.
— Ты же смертен, Макс, — Ната рубила не церемонясь, — как думаешь, насколько все сохранится в том виде, что ты создал после твоей смерти?
— Вот именно, — я встал, собираясь выйти на воздух, — мои сыновья должны продолжить мое дело. Это меня и бесит, что он не видит себя будущим императором, как не видит и Мал, — старшему тоже от меня досталось.
— Знаешь почему, — Ната загородила выход, — потому что их мозг по-прежнему на уровне эволюции древнего человека. Твои гены дали мощный импульс, но должны пройти сотни и тысячи лет прежде чем все они, — она махнула рукой на хижины Форт-Росса, начнут думать также. Только Иван, имеет геном современного человека. В какой-то степени и Кинг, — соблаговолила снизойти до сына Труди моя жена, видя с каким напряжением та слушает. Мал, Урр, Бер — это золотые мальчики, но их мир ограничен временными рамками их проживания. Появился ты, открыл для них чудеса, расширил их кругозор. Но что будут видеть их дети, твои внуки?
— Наследие, что им оставлю, отойди, — зло процедил, покидая шатер. Злился я скорей на себя чем на Нату, понимая, что во многом она права. Научившись читать или считать, мои Русы прекращали учебу. Только единицы типа Баска и Мурга проявляли интерес ко всему новому. Да, Русы могли читать, могли сосчитать до ста и больше, но они все равно оставались дикарями. Они сменили одежду из шкур на одежду из холщовых тканей, но не сменили мировоззрение. Я не помнил ни одной инициативы от своих людей, направленных на улучшение качества жизни, на облегчение условий труда.
Ната безусловно права, вспомнили фрагменты передач, посвященных жизни аборигенов Австралии или коренных жителей Америки. В их жизнь прогресс ворвался катком, нарушая традиционный быт. И что это дало? Лишь единицы воспользовались возможностями прогресса, вырвавшись из серой массы. Особенно это касалось аборигенов Австралии — получая от правительства субсидии они пропивали их, не учились, не пытались работать. Их словно взяли и перенесли из одной эпохи в другую, к которой они не сумели приспособиться.
— Она права, Макс, — я не заметил как подошел Тиландер. — Бер исключение, таких как он просто не бывает. А все остальные очень мало чему выучились. Вот посмотри на моих матросов, — американец сделал паузу. Не дождавшись реакции, продолжил:
— Они умеют различать паруса, такелаж, но при общении между собой называют все это «веревки, ткань». Они выполняют все приказы, но сами инициативы не проявляют. Я не помню случая, чтобы кто-то из них по своей инициативе решил помыть палубу. Они ее драют, стоит только капитану поручить эту работу. Но сами никогда этого не делают и знаешь почему?
— Почему?
— Потому что не видят в этом смысла, не развились до такой степени, чтобы ценить чистоту. Вот если бы им давали мясо только после чистки палубы, они ее чистили бы много раз в день. Они как младенцы еще, — американец сплюнул и закричал проходящему мимо матросу:
— Эзим, ты сегодня чистил палубу «Руси»?
— Нет, капитан, — отозвался матрос, втягивая голову в плечи.
— А почему не чистил? — Тиландер не унимался.
— Ты не говорил чистить, капитан, — Эзим смотрел на нас недоуменным взглядом.
— Так почисти, — брови американца сошлись мостиком.
— Хорошо, капитан, — матрос сорвался с места, получив задание.
— Видишь Макс, ему даже в голову не пришло, что после возвращения парохода надо почистить палубу. Но стоило мне сказать, он бегом отправляется выполнять поручение. А он один из самых толковых, у него в роду кто-то из «христоверов» то ли бабка, то ли прабабка.
— Герман, так какого хрена я надрываюсь, пытаюсь вытянуть этих дикарей из каменного века, приобщить к цивилизации? — Американец рассмеялся на мои слова.
— Так и ты, и я с тобой, мы тем самым для себя стараемся, может даже не осознавая этого.
— В смысле?
