Анил перезапустил гидравлику, и «Виктрикс» медленно поднялась, выпуская из клапанов струи пара.
<Здесь мы закончили>, — отметил Принцхорн. — <Пусть второй фронт продолжает наступление.>
Старого аборигена звали Ашлаг. Он судорожно втягивал воздух, но не издал ни слова жалобы, пока Саген выправлял ему сломанную руку и накладывал шину. Взгляд его старых, потускневших глаз словно был нацелен на что-то настолько далёкое, что это было скорее «когда», чем «где». Его дочь — маску в виде лица-махины она повесила на пояс — в мрачном молчании сидела на земле возле «Кентавра». Лазмушкет её Варко убрал подальше.
Разговаривать сейчас у него особого желания не было. В смерти Грэма Гектона была какая-то трагическая смесь мужества и бесполезности. Горечь потери накрыла Варко целиком, не оставив в голове места больше ни для чего. Ему пришлось заставить себя начать думать.
— От чего вы бежали? — спросил он у Ашлага.
Старик перевёл на него мёртвый взгляд; белые концы его впечатляющих усов спрятали едва заметную усмешку.
— Ты видел, от чего мы бежали, солдат, — ответил он.
— Махины, да. Махины я видел. Расскажите мне остальное.
Ашлаг хотел пожать плечами, но рука причиняла ему слишком сильную боль.
— Я потерял жену и сына, солдат. Не мог бы ты дать мне спокойно погоревать?
Леопальд схватил Ашлага за перед брони так резко, что старик взвыл:
— Ты, старый ублюдок! Мой капитан только что изжарился, спасая твою жалкую задницу! Капитан Варко задал тебе вопрос! Отвечай, не то я…
Варко потянул Леопальда назад.
— Хватит! — приказал он. Он понимал душевную боль стрелка, но жестокого обращения с гражданскими терпеть не собирался. — Хватит, я сказал!
Саген помог ему оттащить Леопальда прочь. Ашлаг принялся баюкать сломанную руку, жмурясь от боли. Дочь его вскочила на ноги.
— Не лезь, — велел ей Варко. — Никто не собирается обижать твоего отца.
— Если вздумают, я их убью, — безапеляционно заявила та.
— Твоё имя Келл, правильно? — спросил Варко.
— Я никому не называю своего имени, — ответила она. Старая предосторожность местных — знаменитое нежелание сотрудничать, которое замкнутые общины Проспекции выказывали служителям улья. У народа Мёртвых земель часто имелись веские причины оставаться вне системы. Они держали свои имена и дела при себе, встречая подозрением каждого, кто приходил из ульевой зоны и задавал вопросы. Варко это понимал, но сейчас у него не было настроения подбирать нужные слова.
— Твой па уже назвал нам своё имя, девочка, — сказал он. — Его фамилия Ашлаг, значит ты — Келл Ашлаг, верно?
Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого просто кивнула.
— Мне жаль вашего человека, — сказал Ашлаг. — Правда, жаль, солдат. Вы пришли нам на помощь, хоть и не обязаны были этого делать. То, что он сделал, было храбро. Мне жаль его, но моя бедная жена и мой сын…
Он склонил голову и вытер глаза грязным кулаком здоровой руки.
— Там были махины, — тихо произнесла девушка, — много махин. Там, в диких местах, куда ваши не заходят. Они напали на несколько поселений и сожгли их дотла.
— Продолжай, — ответил Варко.
— Когда поползли слухи, мы начали собираться в безопасном месте. Даже проспекторы и сборщики самородков, которые работают сами по себе, — все пришли. Был большой сход в Меновом Холме две ночи назад. Я никогда не видела столько людей сразу.
«Ты улей никогда не видела», — подумал Варко.
— Сотни людей, — сказала она, качая головой от самой даже мысли. — Были споры, потом мы голосовали по закону Проспекции.
— Голосовали?
— Община голосовала, — сказал Ашлаг. — Приняли решение, что Суэйн, мэр Менового Холма, свяжется с большим ульем от имени вассальных общин и обратится с просьбой о спасении.
Варко поднял брови. Местные, зовущие улей на помощь? Такого ещё не бывало.
— У мэра большого улья — у него ведь есть свои собственные махины? — спросил Ашлаг.
— Он не мэр… — презрительно начал Леопальд.
— Да, есть, — ответил Варко.
— Мы надеялись, что он пришлёт свои махины на помощь, — сказал Ашлаг.
— Он сейчас малость занят, — ответил Варко. — Улей в состоянии войны. На Орест вторгся враг.
— О, — отозвался Ашлаг, — это многое объясняет.
— Орест — это где? — спросила девушка.
— Это… — начал Варко, потом вздохнул и вместо ответа обратился к старику: — Что вы имели в виду: «многое объясняет»?
— Когда голосование закончилось, Суэйн попытался связаться с большим ульем через вокс-мачту Менового Холма, — объяснил Ашлаг. — Но каналы — они были все мертвы. Только… испорченный код. Суэйн пытался не один час, но так и не смог пробиться.
— А потом? — спросил Саген.
— Потом пришли махины, — сказала Келл Ашлаг.
— На рассвете. Как будто услышали наш зов, как будто они слушали Суэйна по воксу, — шмыгнул носом старик. — Они напали на Меновой Холм и стерли его с лица земли.
— И вы побежали? — спросил Варко.
— Да, солдат, мы побежали. Все, кто мог, бежали так, словно за нами гнались пылевые демоны. Они и были демонами, по-моему.
— Махины пошли за вами?
— Ты сам видел.
