— Хорошо, хорошо. Благодарю вас. Принцепс на месте?
— Его рака была установлена час назад, сэр, — ответил Анил. — Все соединения и вспомогательные каналы подогнаны и подключены.
Тарсес кивнул.
— Идите, занимайте свои места.
Оба сложили руки в знамении шестерни и развернулись.
— Ещё одно, — добавил Тарсес.
— Да, модерати? — хором ответили оба.
— Вы оба знаете, что я сделал? О том случае?
Кальдер и Анил неловко переглянулись.
— Мы знаем, модерати, — ответил Анил.
— Это был ужасный поступок. Не могу выразить, как я о нём жалею. Мне нужно только знать, что он не повлияет на нашу совместную работу. Если есть хоть какая-то вероятность, что повлияет, скажите сейчас, и я запрошу самоотвод.
Горячий ветер, дующий снизу из внутренностей башни, трепал длинные полы их плащей.
— Для меня это не проблема, модерати, — ответил Анил.
— Разрешите говорить начистоту? — спросил Кальдер.
Тарсес кивнул.
— Это было простительное преступление, — сказал Кальдер. — Поступок под вспышкой гнева, который показал бесконечную преданность принцепсу Скаугену, и я принимаю это как знак честного и верного штекерника. Для меня это так же не проблема.
— Вы нужны «Виктрикс», модерати, — сказал Анил. — Вы знаете её лучше, чем любой из нас.
— Спасибо вам обоим за прямоту и поддержку. Занимайте свои места. Я вскоре присоединюсь к вам.
Рулевой и сенсори отошли и забрались на борт. Стоя в одиночестве на высоком мосту, Тарсес пристально осматривал могучую громаду «Доминатус Виктрикс», отремонтированного и переделанного, с корпусом, заново окрашенным в красный и золото. Он наслаждался внушительной толщей его фронтальной брони, угрожающей тяжестью панциря и встроенных в него орудий, обтекаемыми линиями невообразимо огромного деструктора. Далеко внизу, у основания башни сервиторы отсоединяли якорные тросы и захваты, отключали подачу смазки и кабели телеметрии. Небольшие группы деловито отцепляли и сворачивали шнуры, которые удерживали огромные триумфальные знамёна и вымпелы с числом побед, свисающие с конечностей «Виктрикс». Древние пёстрые полотнища раздулись и заколыхались на ветру.
Огромные ворота башни стояли открытыми, и выход на огромный, подсвеченный пандус был свободен. За пандусом, в сумерках рассвета лежал длинный путь мимо доводочных башен к вратам Антиума, а за ними — в царство войны.
Массивная сине-серебряная фигура «Тантамаунт Страйдекс» стояла в соседней башне. «Владыка войны» Темпестуса, который пойдёт с ними этим утром. Автоматические леса и опорные фермы убирались от верхней части его корпуса. «Тантамаунт» вернулся живым из рабочих поселений три дня назад — одна из немногих махин Темпестус, сумевших вернуться на перезаправку и перезарядку после первой фазы войны.
Позади него, в другой гигантской рокритовой яме воздух сверкал и трещал от сварочных лучей и резаков. Бригады кузницы приступили к ремонту «Никомах Игникс», чей разбитый труп принесли прошлой ночью тяжёлые лифтеры.
— Немало времени пройдёт, прежде чем «Игникс» пойдёт снова, — раздался голос у него за спиной.
Тарсес обернулся и оказался лицом к лицу с высоким мужчиной в кожаной форме модерати Темпестуса.
— Брейдел, модерати, «Тантамаунт Страйдекс», — представился мужчина, протягивая руку. — Я подумал, что нам стоит познакомиться.
Тарсес пожал руку.
— Зейн Тарсес. Я жду не дождусь выхода, Брейдел. Надеюсь, мы сможем причинить немного добра.
— Два «Владыки войны»? Мы потрясём до основания самый ад, дай нам полшанса. Я только надеюсь, что вы за нами поспеете.
Тарсес улыбнулся:
— Мы справимся. У Инвикты есть некоторый опыт.
Брейдел улыбнулся в ответ:
— У Инвикты? С Принцхорном в гнезде раки вы теперь, в общем-то, почётный Темпестус.
Тарсес дёрнул плечами:
— Возможно. Так вы вернулись целыми? Весь экипаж?
— Мой принцепс Терон привёл нас домой невредимыми. Нам повезло. Мы одержали несколько достойных побед, а потом вернулись на перезарядку.
— Как там снаружи?
Брейдел пожал плечами:
— Печально, а сейчас ещё хуже, могу себе представить. Я загружал боевые съёмки. Дорога из огня на всём пути от Гинекса до Старой Башни.
— Заваруха, согласен, но мне не терпится выбраться туда. Мы должны покончить с этим и сделать Орест безопасным местом.
— Согласен, без вопросов, — ответил Брейдел. — Омниссия будет приглядывать за нами.
— Император хранит, — машинально ответил Тарсес.
Брейдел пожал плечами:
— Ну да, и он тоже.
Предрассветный ветер трепал одежду. Они смотрели на «Никомах Игникс», закреплённый в стапелях башни; белое сияние сварки пульсировало огромными тенями на влажной стене.
— Все были мертвы, знаешь? — сказал Брейдел. — Все были мертвы, когда они добрались до него. Все, кроме модерати. Он сейчас в критическом состоянии в медике-один. Говорят, что рассудок к нему не вернётся никогда.
— Повреждён мозг?
— Ублюдки отстрелили ему штекеры с головы, — ответил Брейдел.
Тарсес невольно ощутил болезненность вокруг новых разъёмов на затылке. Они ещё не зажили, несмотря на трансплантацию быстроприживающихся тканей и синтетические покровные трубки.
Он повернулся к Брейделу:
