— Не нужно, — ответил Тарсес. — Щиты. Немедленно.
— Есть щиты, — отозвался Кальдер.
<Щиты? Такие приказы отдаю я! Как ты смеешь командовать через мою голову, модерати!>
— Как ты смеешь! — влезла Фейрика.
— Заткнись ты, Трона ради! — ответил Тарсес. — Щиты подняты?
— Щиты на полной, модерати, — ответил Кальдер.
— Принцепс, — позвал Тарсес. Он замешкался. «Да какого чёрта!»: — Мой принцепс, я рекомендую вам немедленно приготовить орудия к бою.
<Фамулюс, удалите Тарсеса с его кресла и отстраните от исполнения обязанностей! Он умышленно…>
— Принцхорн! Ты что, не видишь? Смотри! — заорал Тарсес.
Принцхорн помедлил.
<Я вижу данные с чётким отражённым сигналом. Никаких ложных отражений. Отчётливо наблюдаю «Владыку войны». «Тантамаунт Страйдекс» вернулась в зону видимости, хотя понятия не имею, как она оказалась впереди нас. Вызовите её и…>
— Это не «Тантамаунт Страйдекс», — произнёс Тарсес.
Принцхорн в раке замер. Он посмотрел поток данных. Он полуиздал инфоговорку, но всё, что вышло — лишь заикающаяся мешанина кода.
<Как..?> — начал он.
— Орудия к бою, немедленно! — закричал Тарсес.
Из ночи и воющей, слепящей пыльной бури выступил «Владыка войны» Архиврага и зашагал в их сторону; орудийные установки с треском выпускали прямо по ним выстрел за выстрелом.
Адепт Калиен уселась на место и окинула Аналитику внимательным взглядом.
Для немодифицированного глаза главный зал являл собой полутёмную пещеру, в которой кропотливо трудились адепты, сгорбившись над тёмными пультами своих станций, в то время как сервиторы и прислужники сновали меж ними, исполняя поручения и обеспечивая необходимым. Посредине зала, словно угасающий очаг, светился главный концентратор. Слышался тихий, непрерывный фоновый гул силовых кабелей, кодовых разговоров, механических операций и писка данных.
При взгляде из ноосферы тёмная и скудная энергетика зала превращалась в великолепную панораму видимых блоков информации, мелькающих полос передач и дрейфующих многоцветных стаек кода, что плавали вокруг каждого адепта, словно пёстрые рифовые рыбки, мечась от одного оператора к другому, чтобы съесть или извергнуть яркие как кораллы пакеты информации. Гаптически направляемые потоки секретной информации носились туда-сюда, словно очереди зелёных трассеров, выгружаемые одним адептом и загружаемые другим. Местами потоки сливались в воздухе, создавая сложные матрицы данных, похожие на фрактальные рисунки — на сияющие кристаллы Мандельброта там, где алгоритмы программ сводили информационные потоки и сравнивали их. Иногда матрицы подпитывались потоками от трёх и даже более усердных операторов.
Калиен нравилось наблюдать за ноосферой. Она читала её очень хорошо даже по стандартам «внутренней кузницы». Её руководители уже разглядели в ней исключительные способности в дифференциации больших объёмов данных и высококлассной работе с кодом, и назначили Калиен на улучшения специалиста и перевод в наиболее утончённые дисциплины Логиса. Как и сестре-близнецу, Калиен судьбой было уготовано величие.
Магос Толемей попросил её последить за Аналитикой в качестве личного одолжения. Из всех адептов, присланных из архивов, она была самым важным шпионом. Калиен поняла с самого начала, что такие как Иган и Файст ждали, что она и ей подобные будут действовать как шпионы, так что она искусно скрыла часть своих показателей умений и индексов способностей, и специально завела сварливую и раздражающую манеру поведения. Это сработало. Файст, излишне послушный долгу и лишённый воображения болван, каких только она встречала, уже отмахивался от неё: надоедливой, самонадеянной и не очень умной. Раз не удалось скрыть того факта, что она шпион, Калиен просто преподнесла себя как плохого шпиона.
Она наблюдала за постоянно меняющимся свечением ноосферы и чувствовала себя в ней гораздо увереннее. Для неё это было сияние жизни механикус. Она вспомнила — очень ярко — как впервые прошла модификацию для восприятия ноосферы. Теперь она жалела тех, кто не чувствовал ноосферу, и понимала, почему немодифицированные имперцы как правило относятся к механикус с осторожностью и презрением. Для имперского гражданина сторонники Механикус были занудными, штекированными, бионически зависимыми уродцами, ноющими на своём странном кодовом языке, чьё место в жизни определяют вживлённые в тело технические устройства. Имперцам была недоступна более яркая, более обширная и более развёрнутая вселенная, которую делили меж собой механикус. Их плотским мозгам была неподвластна — неподвластна вообще — вызывающая восторг, проливающая свет, изобилующая информацией среда, в которой механикус жили, работали и учились.
Калиен прервала размышления. Отдельно от массы кодовой активности главной Аналитики и прилегающих подзалов, в ноосферу стекались тысячи отдельных передач из районов боевых действий — непрерывный приток данных, постоянно обновляющийся и начинающийся заново. Одна крупица бегущих данных привлекла её внимание.
Подавшись вперёд, она воспользовалась ретрокогницией и перенесла её к себе.
