А гном действительно занимался чем-то странным. Он раскрыл свой объемистый рюкзак и, выпотрошив его, разложил перед собой все свои вещи. Здесь был арбалет, куча разноразмерных шурупчиков и гвоздиков, всевозможные пилочки, отверточки и молоточки. Гор все это тщательно рассортировал по кучкам и теперь, что-то подпиливая, подкручивая и приверчивая, соединял в одно целое… арбалет и складную табуретку. Анджела взглянула и опешила.
— Ты чего это, Гор? Зачем табуретку-то испортил? На ней ведь еще сидеть можно.
— Ничего я не испортил, много ты понимаешь, ей-богу, мастер нашелся. Все тут верно должно быть. Не мешай.
— Ну и пожалуйста. Только не проси меня показать тебе эльфийскую булаву, которую я себе купила.
Гор фыркнул:
— Да ладно тебе… Купила она эльфийскую булаву. Это где ж таких деньжищ набраться, скажи пожалста? Чтоб булавы у эльфов каждый день покупать.
— Ты чего это, не веришь что ли? Да купила я!!
Гор покачал головой, всем видом показывая, что не верит.
— Сил моих дамских больше нету разговаривать с тобой!! — воскликнула вампирша и брякнула на коленки Гору обновку.
Ван утешился только на следующее утро, когда вспомнил о своем новом мече. Позавтракав, он осторожно вынул оружие из рюкзака, размотал рубашку, в которую был завернут меч, и подставил клинок под луч солнца. Ослепительным блеском засверкала узорчатая сталь. Тонкие прожилки ее были подобны резьбе. А отливы металла ярки, словно само солнце. Этому мечу не нужны были украшения. Лишь один небольшой рубин сверкал на рукояти кровавой каплей.
Четвертый все утро пропрыгал на заднем дворе таверны, тренируясь и заодно опробуя новый меч. Лицо Вана сияло радостью. Никогда в жизни он не держал в руках ничего подобного. Необыкновенная легкость, послушность клинка грела душу храмовника, словно яркий живой костер. Меч этот как будто помогал хозяину, сам оказываясь именно в том месте и в то время, которое нужно было Четвертому.
Храмовник внимательно осмотрел клинок со всех сторон, пытаясь отыскать метку мастера, сделавшего это чудесное оружие. Но как он ни старался, найти ничего так и не смог. «Кто же сделал тебя, мой стальной друг»? — думал Ван, любуясь переливами клинка. Поразмыслив еще несколько минут, Четвертый вдруг вспомнил, что давным-давно слышал о том, что очень известные и искусные оружейники вовсе не ставят клейма на свои творения. Их рука и их мастерство узнается и без всяких отметок. Ван хмыкнул и, не откладывая дела в долгий ящик, отправился к ближайшему кузнецу.
В кузнице парило и грохотало. Звон молотов и молоточков, шум раздувающихся мехов, гул пламени, грозные окрики старшего кузнеца, изредка звуки затрещин и тоненький скулеж.
Ван вошел и огляделся по сторонам. Работа здесь кипела вовсю. Огромного роста кузнец стоял у наковальни рядом с двумя подмастерьями. Он звонко надстукивал молоточком по лежащему куску металла, а подмастерья вслед за ним ухали по тому же месту здоровенными молотами.
Увидев Четвертого, кузнец прервал работу. Он знаком приказал подмастерьям продолжать, а сам, положив молоток, подошел к гостю.
— Приветствую, мастер. Чем обязан? — густой бас кузнеца колоколом гудел в маленькой кузне.
— Здравствуй, хозяин. Да, видишь ли, есть у меня к тебе дело. Очень простое.
— Ну раз простое, то и откладывать нечего. Что за дело?
Ван раскрыл клинок и на ладонях протянул его кузнецу.
— Взгляни-ка. Сможешь сказать, кто его сковал?
Кузнец принял меч, мельком взглянул на сталь клинка, на рукоять, и лицо его, заросшее, словно кустом, широкой бородой, осветилось радостной улыбкой. Он вертел меч в руках, то так, то этак поворачивая его к свету, любуясь игрой отливов на металле. А потом вернул его Четвертому и вздохнул:
— Да-аа… Никогда не думал, что снова увижу один из них.
— Один из мечей этого оружейника?
— Да. И не просто мечей. Это особый меч, мастер. Если ты его хозяин, тебе очень повезло. Просто так такие мечи не даются в руки.
— Как это так?
— Видишь ли, мастер, это один из семи мечей Шиоксина. Пятый Меч.
У Вана едва не подкосились ноги.
Храмовник судорожно вздохнул и, оправившись от нахлынувших на него разом чувств, еще раз взглянул на меч. Простенький с виду, без претензий на изысканность, он был намного скромнее, чем Вану приходилось видеть. Но теперь Четвертый СОВСЕМ по-другому смотрел на этот клинок. Каждый воин Храма Тысячи Бликов знал эту легенду.
Шиоксин, искусный оружейник, много лет назад сковал семь мечей. Семь — любимое число Богини. Меч — знак воина Храма. Семь рангов в Храме Тысячи Бликов, почитающем Богиню. Первый — белый, ему посвятил Шиоксин меч с молочно белой жемчужиной в рукояти. Второй — желтый, для него был меч с солнечно лучистым топазом. Третий — коричневый, обрел клинок с коричневым словно шоколад, пархитом. Четвертый — оранжевый, ему ковался меч с драгоценным рыжим мидалом. Пятый — красный, отразился в клинке с кровавым рубином. Шестой — зеленый, явил себя в мече с зеленым, словно трава, изумрудом. Седьмой — синий, получил меч с голубым сапфиром.