— Каким зерном? — удивился Сталин.
— Я думаю, что лучше всего пшеницей: когда рожь горит, то запах кисловатый, от ячменя вообще просто вонь — а если пшеницу жечь, то пахнет свежевыпеченным хлебом.
— А я, между прочим, серьезно спрашиваю.
— А я серьезно отвечаю. Поясню, чтобы мои предложения не выглядели глупой шуткой. Если на гектар пашни внести сорок килограммов карбамида, то урожай вырастет минимум на треть. У нас какой средний урожай по стране, одиннадцать центнеров, десять? Значит, для простоты подсчета, урожай вырастет на три центнера с гектара.
— Средний урожай чуть меньше семи центнеров.
— Ну, значит, он вырастет минимум наполовину.
— А причем тут… этот…
— Карбамид? А при том: из газа, который мы да, категорически не желаем отправлять в московские печи, на строящемся — уже строящемся — заводе в сутки будем производить примерно три тысячи тонн карбамида. В год — примерно миллион тонн. Которым можно будет удобрить двадцать пять миллионов гектаров полей, что в самом паршивом случае даст прибавку урожая в семь с половиной миллионов тонн. И даже если миллион тонн пшеницы сжечь в московских печках, шесть с половиной миллионов, для получения которых вообще ничего больше делать не надо, у нас останется. На самом деле по моим подсчетам прибавка — за счет в том числе и глубокой тракторной вспашки — составит примерно десять миллионов тонн.
— Хм… Иван Михайлович об этом не говорил.
— Это-то понятно, Иван Михайлович все же не агроном и не химик, он геолог, и геолог более чем профессиональный, — ответила на незаданный вопрос Оля, глядя на резко побледневшего академика. — А у нас, как вы знаете, все, что делается, делается совершенно секретно… Да, Иван Михайлович, раз уж вы влезли в эту дискуссию, по незнанию влезли, предупреждаю: тема совершенно секретная, о строительстве карбамидного завода не должен знать никто, в том числе никто даже из ваших родственников и знакомых. Вообще никто: если информация просочится, то все планы по строительству будут сорваны: капиталисты просто откажутся поставлять нам оборудование. И, Иосиф Виссарионович, давайте мы Ивана Михайловича отпустим чтобы не грузить его лишними тайнами, и этот вопрос быстренько сейчас же и обсудим. Думаю, что это много времени не займет…
Когда Губкин покинул кабинет, Ольга, глядя на резко нахмурившегося Сталина, на всякий случай высказала свое мнение:
— Наказывать людей за то, что они чего-то не знают, категорически неправильно. Нет ни одного человека, который знает все обо всем, и прекрасный специалист в одной области может выглядеть полным неучем в другой. Однако, сами понимаете, наказывать его за это — глупость, пусть он хорошо делает именно то, в чем разбирается.
— Интересно вы рассуждаете…
— А у нас работа такая: за людьми присматривать, смотреть, в чем они могут принести пользу стране и эту пользу, если не вдаваться в детали, из них извлекать. Иван Михайлович — геолог, причем геолог гениальный, ему давно уже пора минимум орден Ленина вручить за его выдающиеся — на самом деле выдающиеся — заслуги. А по-хорошему ему надо еще и отдельный институт выделить, где он сможет новых специалистов обучить, ведь как раз специалистов у нас и не хватает… впрочем, это дело хотя и недалекого, но будущего.
— Вы… вы это очень вовремя сказали, — лицо Сталина стало гораздо менее сердитым, — но вопрос с отоплением Москвы, как я понимаю, решен не будет? И Москва обречена в ближайшие годы по-прежнему отапливаться дровами?
— А в Москве сейчас сколько народу? Три с половиной миллиона? Это само по себе паршиво и свидетельствует о том, что Куйбышев с работой явно не справляется… но что есть, то есть. Так вот, из миллиона тонн дров, сжигаемых в течение года, мы можем получить мощность двести мегаватт электроэнергии и примерно втрое больше энергии тепловой. Шестьсот мегаватт тепла, и если поставить небольшие районные ТЭЦ, то этих дров хватит… сейчас здесь на человека в городе сколько, пять метров жилой площади? Тогда дров хватит для полноценного отопления жилья для почти полутора миллиона жителей города. А если учесть, что в современных, нашей конструкции, котлах сжигается любой древесный мусор, что минимум удваивает производительность лесосек по дровам, а топить в квартирах нужно только когда на улице холодно, то оказывается, что дрова — это не так уж и плохо. Летом можно будет электричества заводам побольше давать, зимой жилье и цеха получше отапливать — и для этого вообще будет достаточно использовать отходы лесосек и древообработки!
— А вы могли бы… я имею в виду, Девятое управление могло бы заняться переводом Москвы на такое отопление?
