— Да. Но она сказала, что «окно возможностей» — это её термин такой — для покупки зарубежного оборудования закроется через три года. Поэтому и четыре станкостроительных завода в план заложила.
— А не ты ли говорил, что заводов у нас теперь хватает, просто они пока что половину брака гонят? А если её послушаем, то просто больше брака заводы выпускать будут? И, вернувшись к предыдущему вопросу, почему они завод строят год, а мы — три года и даже больше? Это из-за использования дореволюционных спецов?
— И снова ответ «нет». Они не строят быстрее, просто они сначала, в течение двух-трех, а то и пяти лет строят свои «промплощадки». Это участок, на котором они прокладывают относительно приличные дороги, ставят небольшую электростанцию, в обязательном порядке то, что они именуют «инструментальным цехом» и пару просто пустых цехов, но в которых и электричество проведено, и все прочие нужные коммуникации. Просто они эти «площадки» строят небольшими силами и неспешно, а потому они выходят относительно недорогими — но если там нужно выстроить какой-то завод, то как раз завод ставится очень быстро и затраты тоже на строительство сильно снижаются. По сути — просто в готовые цеха станки завозят… да, они возле этих промплощадок и жилые дома заранее ставят.
— А какой именно завод они на этой площадке будут ставить, они тоже заранее придумывают?
— Мне кажется, нет. Все площадки у них одинаковые, ну, почти одинаковые. И отличаются только тем, какой мощности электростанция строится. На площадках третьей категории — с двумя генераторами по шестьсот киловатт, большей частью с котлами на дровах — такими же, какие они для колхозов теперь везде ставят, на первой — минимум с двумя генераторами по двенадцать мегаватт и с котлами уже угольными. Еще разница в том, что начиная со второй категории они рядом строят небольшой цементный заводик на сто-триста тонн в сутки, и на всех — заводы кирпичные, но различной мощности. А еще у них есть уже четыре площадки «нулевой» категории…
— Ладно, потом расскажешь, то, что хотел, я узнал. Ты, наверное, просто до конца не дочитал, а там предложения по строительству шести десятков таких промплощадок. За счет Союзного бюджета, но раз ты говоришь, что за счет таких строек они сильно сокращают затраты на постройку заводов… мне Валериану поручение написать или ты сам обоснование составишь?
Пантелеймон Кондратьевич в июле принял участие в очень торжественном и очень странном мероприятии: закрытии колхозной электростанции. Причем, чем собственно и объяснялось «торжественность», последней в республике.
Вообще-то закрывалась не просто электростанция, а электростанция маленькая, работавшая на «дровяном» моторе от грузовика, и закрывалась она потому, что теперь просто нужды в таких электростанциях не было: одновременно с закрытием последней «дровяной» станции был произведен пуск новой (хотя и тоже работающей «на дровах») электростанции районной, на которой стояли уже турбогенераторы. Небольшие, мощностью всего по четыреста восемьдесят киловатт, зато сразу два. А еще «зато» — полностью «свои», изготовленные в Белоруссии. Турбины для электростанций изготавливал новенький завод в Гомеле, генераторы — не менее новенький завод в Могилеве, а котлы делал Бобруйский котельный завод. Распределительные устройства пришли с Витебского завода, а много всякого прочего, для электростанций необходимого, делалось уже на четырнадцати разных республиканских предприятиях, выстроенных за последние четыре года. Причем даже не все эти заводы и фабрики помогало Белоруссии строить Особое Девятое управление: завод «Электрощит», например, был полностью укомплектован станками и оборудованием, изготовленными на белорусских заводах. И даже металл для всех устройств на электростанции был «своим»…
Когда к нему приехал начальник геологического отдела Управления и, ткнув пальцем в карту, сказал, что «здесь нужно строить шахту», Пантелеймон Кондратьевич возражать не стал лишь потому, что возражать чекисту в двумя ромбами в петлицах чревато. А когда через год строящийся в Плещеницах — рядом с шахтой — какой-то «непонятный» металлургический завод выдал первую плавку белорусской стали, он сообразил, почему в республике говорят, что «в Беларуси три столицы: Минск, Бобруйск и Плещеницы». Ну а то, что «третью столицу» пришлось усиленно подтягивать до «столичного статуса» — так это было делом обычным и даже не очень трудным. В том смысле, что у него три четверти работы в том и заключалось, что условия жизни населения республики улучшались различными способами, а в городке с появлением завода и население-то увеличилось меньше чем на десять тысяч.
