Имре Надь 31 октября решил реконструировать народную демократию, выйти из Варшавского договора и провозгласить нейтралитет Венгрии, наивно полагая, что Москва признает подобное положение вещей, как это произошло год назад с Австрией. Советское руководство, которое, конечно же, не могло принять подобного плана, поскольку осознавало, что любая уступка будет означать конец его гегемонии в Средней и Восточной Европе, решило в тот же день предпринять военное вмешательство. При этом оно рассчитывало воспользоваться кризисом, в котором оказался Запад из-за израильско-французско-британского нападения на Египет в ответ на решение Насера национализировать Суэцкий канал. Перед таким рискованным шагом Хрущев решил заручиться поддержкой всех «братских» партий, в том числе и югославской. Поскольку Тито отказался приехать на консультации в Москву, 2 ноября 1956 г. Хрущев вместе с Маленковым тайно приехал на Бриони и, вопреки тому, что путешествие из-за шторма оказалось весьма изматывающим, всю последующую ночь они вели десятичасовую беседу с Тито и другими руководителями Югославии[1686], которые были сильно озабочены событиями в Венгрии и выразили готовность направить свои войска в соседнее государство, поскольку были уверены, что падение социализма в Венгрии будет иметь печальные последствия для всего подунайско-балканского региона. Тито уже 30 октября предупреждал Надя, чтобы тот не позволял международной реакции использовать венгерские события, дабы они не переросли в контрреволюцию. Но тот не прислушался к его советам[1687]. Поэтому югославские руководители без тени сомнения поддержали вмешательство советской армии, они хотели только, чтобы новое правительство возглавил Янош Кадар, который, по их мнению, более подходил для проведения соответствующих реформ, нежели Ференц Мюнних, которого поддерживал Советский Союз. Согласно анкетам, которые были предложены ряду заводов, югославы были уверены, что в Венгрии было возможно спасти социализм, если бы нашелся кто-нибудь, кто сумеет по их образцу организовать рабочие советы. Для того чтобы заручиться поддержкой Хрущева, они предложили предоставить Надю политическое убежище в своем посольстве и тем самым убрать его с пути[1688].
События развивались по оговоренному сценарию: 3 ноября Кадар, который двумя днями ранее бежал из Будапешта в советский лагерь и там созвал новое правительство, призвал Советский Союз прийти на помощь и подавить контрреволюцию. В ту же ночь это и произошло, не без отчаянного сопротивления венгерских повстанцев. Хрущев послал на следующее утро Тито победоносную телеграмму: «Ура! Ура! Ура! Наши части вошли в Будапешт»[1689]. ТАНЮГ 5 ноября поддержало кровавое советское вмешательство, поскольку на венгерские события необходимо было смотреть «с реализмом», и оправдывало это тем, что речь шла о «судьбе социализма»[1690]. 4 ноября рано утром Надь с большой группой соратников и их семей, общим числом 52 человека, попросил о политическом убежище в югославском посольстве. Но в последующие дни он решительно отклонил предложение, которое ему по советской указке передали югославы, – формально отказаться от должности председателя правительства. При этом между Тито и Хрущевым возникло непредвиденное противоречие. Первый требовал у Кремля, чтобы Надь получил разрешение на свободное проживание в Будапеште или в Югославии, второй же полагал, что Надь предатель, которого следует казнить. Маршала поставили перед неприятной альтернативой: если он Надя и его пособников отдаст Кадару, то договор о сотрудничестве, который был заключен в прошлом сентябре, останется в силе, если же он будет упорствовать и попытается спасти предателей, то его перед всем миром обвинят в поддержке венгерской «контрреволюции»[1691]. Для того чтобы придать своим словам вес, Хрущев дал указание советским танкам войти приблизительно на 30 км в Прекмурье, а в Будапеште окружить югославское посольство. Один из солдат выстрелил и через окно убил югославского дипломата, который находился за своим рабочим столом[1692]. Негодование Тито из-за подобного поведения подогрела статья Энвера Ходжи в газете
