В середине марта 1958 г. югославы передали партийную программу на рассмотрение общественности, при этом нарушив заключенный в Бухаресте договор относительно того, что разногласия и взаимная критика не будут преданы гласности[1750]. В тексте, который был разделен на десять глав, Кардель педантично и многословно представил ви́дение социализма и международных отношений, которые сложились за последнее десятилетие в сознании югославских руководителей и прежде всего в его сознании. Его программа опиралась на принцип равноправия между государствами и партиями, на отрицание бюрократических тенденций, на рост самоуправленческого социалистического развития, на тезис об отмирании государства и на утверждение, что диктатура пролетариата – явление преходящее. Московский догмат – что коммунистические партии имеют монополию на все передовые движения, которые тяготеют к социализму, и что последние могут реализоваться в них или посредством них, Кардель обозначил как теоретически ошибочный и вредный. По его мнению, социализм невозможно искать только в советском блоке и в Югославии, поскольку он распространен по всему миру, и в капиталистических государствах тоже. Короче говоря, программа отбирала у коммунистов право монополизировать социалистические идеи и практику и открывала двери для сотрудничества со всеми «передовыми» силами. Это вносило в отношения между ними новую динамику, внутри которой не было верховного судьи. «В сражении за единство и сотрудничество рабочего движения, – говорил на съезде Кардель, – мы не можем не замечать идеологической борьбы против оппортунизма, реформизма, догматизма, ревизионизма и т. д. В соответствии с этим мы решительно будем сопротивляться всякой попытке вмешательства в наши внутренние дела или навязыванию нам чужих мнений. Без этого сражения единство было бы подобно экранированию от революционных социалистических перспектив, навязыванию дезориентации, ложного веса, консерватизма»[1751].
Во внешней политике его программа провозглашала систему блоков главным препятствием к миру и ставила знак равенства между борьбой порабощенных народов за свободу и классовой борьбой. При этом она осуждала разделение мира на сферы интересов, отвергала империализм, как и гегемонизм, и отмечала, что нельзя исключить вероятность, что между социалистическими государствами могут существовать взаимная эксплуатация и происходить столкновения[1752]. «Само собой разумеется, – говорил Кардель далее, – что мы солидарны со всеми коммунистическими партиями во всех вопросах, которые касаются развития социалистического прогресса, укрепления рабочего движения и мира. В этом отношении СКЮ остается верной революционной идее пролетарского интернационализма. С другими марксистскими партиями нас также связывает идеология марксизма и ленинизма, за исключением отдельных идеологических различий. При этом программа СКЮ стремится опереться на сотрудничество, основанное на добровольных началах и равенстве, с тем чтобы исключить навязывание чужих взглядов со стороны большинства, и признает исключительное право каждой отдельной партии судить о целесообразности и об идеальной и тактической обоснованности той или иной линии» [1753].
Кардель пошел на шаг дальше, подчеркнув в программе, помимо автономии партии, и независимую сущность человека. Он дошел до мысли, что «социализм не может подчинять личное счастье человека каким-то высоким целям, поскольку самая высокая цель – это личное счастье человека». Это утверждение прозвучало так радикально, что его дважды вычеркивали из проекта текста программы. В конце концов Карделю удалось включить его в программу, но он должен был уравновесить его следующей фразой: «С другой стороны, никто не имеет права преследовать свой личный интерес во вред общего интереса всех»[1754]. Вопреки сопротивлению Тито, ему удалось увенчать партийную программу еще более вызывающей формулировкой, перефразировав утверждения Маркса и Ленина, что необходимо критиковать всё, что существует: «.ничто, что было осуществлено, не может быть для нас настолько святым, чтобы не было оспорено»[1755].
