Тито и товарищи полностью

Хрущева, помимо всего прочего, сильно разозлило то, что Тито во вводной статье тепло поблагодарил США за экономическую помощь, прежде всего это касалось поставок зерна, и едва упомянул не самые скромные кредиты (приблизительно 285 млн долларов), которые Советский Союз обещал Югославии[1756]. Спустя два дня после завершения Съезда, 28 апреля 1958 г., Правда напечатала острую передовицу, в которой Югославия не упоминалась, но говорилось о ревизионизме, против которого следует бороться. Еще более острая критика против югославских «антимарксистов» последовала 4 мая из Пекина, и Москва с ней полностью согласилась. Правда перепечатала статью. В последующие месяцы Советский Союз и его «сателлиты» инициировали желчную полемику против ревизионистской Югославии, обвиняемой в том, что она за доллары продает марксистскую идеологию. Советские лидеры и их приспешники утверждали, что новой партийной программой югославы предлагали, в сущности, альтернативу декларации, которую в ноябре 1957 г. подписали в Москве двенадцать коммунистических партий. Этим они отказались от доктрины «двух лагерей» и заменили ее тезисом о двух равноправных одинаково опасных военных блоках, поставили на одну доску социалистические государства с капиталистическими и империалистическими силами. На съезде КП Болгарии в Софии Хрущев 3 июня 1958 г. резко осудил программу СКЮ, югославских руководителей обвинил в том, что их подкупили «западные империалисты», повторил упрек в том, что югославы во время венгерской революции поддерживали «реакцию», и отметил, что исключение КП Югославии из Информбюро в 1948 г. было верным. «Мы будем вести войну со всеми теми, кто своими действиями подтачивает единство коммунистических и рабочих партий, кто подтачивает многочисленный и сильнейший лагерь государств социализма»[1757]. Тито не остался в долгу: уже 15 июня в Лабине он заявил: «Товарищ Хрущев постоянно повторяет, что социализм невозможно строить с американским зерном. Думаю, что это легко делают те, кто знает, как нужно это делать, в то время как те, которые этого не знают, не могут построить социализм и со своим зерном. Хрущев утверждает, что мы живем на милостыню, которую получаем от империалистических государств <…> Какое моральное право он имеет нападать на нас из-за американской помощи или кредитов, когда Хрущев сам недавно пытался заключить экономический договор с Америкой?» [1758]

Спустя три дня, 18 июня 1958 г., с советской стороны последовал новый удар, когда стало известно, что Имре Надь и три его соратника были осуждены и расстреляны. В коммюнике венгерского правительства, в котором сообщалось об этой новости, помимо прочего было отмечено, что казненный руководитель вместе с другими искал и нашел убежище в югославском дипломатическом представительстве, откуда писал инструкции по продолжению вооруженного восстания, по организации забастовок и подпольных диверсий. Югославы, которые были между строк обвинены в этих контрреволюционных действиях, откликнулись весьма резкой нотой и сослались в ней на договор 1956 г., согласно которому Надю и его соратникам была обещана безопасность. Тито направил Хрущеву отдельное протестное письмо, которое разослали всем организациям СКЮ. В начале 1959 г. по его заданию была напечатана «Белая книга», в которой югославское правительство предоставило обширную документацию о деле Надя[1759].

Спустя месяц, 12 июля, Хрущев назвал югославских коммунистов бактериями, которые повреждают коммунизм, и обвинил их в том, что они получают американскую помощь как награду за попытку разбить социалистический блок[1760]. Хотя в Софии он обещал, что на межгосударственной арене не дойдет до трудностей и застоя, спустя некоторое время отказал в обещанных кредитах. С этим канул в небытие план строительства алюминиевого комбината в Черногории, который мог дать этой республике экономический подъем. То, что к бойкоту присоединилась ГДР, югославы восприняли как подлый удар в спину, поскольку ради нее они порвали отношения с ФРГ, что нанесло стране существенный экономический урон[1761]. Бойкот, под которым они оказались, утвердил югославских коммунистов в уверенности, что они на верном пути и укрепил их престиж внутри страны, временно притушив внутренние политические проблемы. «Тито сейчас так популярен в югославских массах, как уже давно не был», – комментировало ЦРУ[1762].