По официальным данным (возможно, неполным), в 1902 г. в России была 161 тыс. классных гражданских чиновников. К сожалению, эта общая цифра никак не дифференцируется. Поэтому, чтобы дать хотя бы примерное представление о распределении чиновничества по группам классов и их образовательном уровне, мы обратимся к официальным же данным на 1897 г. о гражданских чинах, действительно занимавших классные должности в высших органах власти и основных ведомствах царской России. В абсолютных цифрах эти данные, охватывавшие лишь часть чиновничества (101.5 тыс.), не показательны, но в относительных величинах они дают примерно верную картину. К первым четырем классам принадлежало менее 1.5 % чиновников. Из них высшее образование имели 87 %. V–VIII классы имело 49 % чиновников (58 % с высшим образованием). В центральных учреждениях они занимали должности вице-директоров департаментов, начальников отделений, чиновников для особых поручений, столоначальников и делопроизводителей. Должности V класса в провинции по ряду ведомств являлись руководящими. Наконец, к IX–XIV классам принадлежало 49.5 % чиновников. Лишь в провинциальных учреждениях они могли занимать должности, имевшие сколько-нибудь самостоятельный характер.
Стремясь усилить свое влияние на деятельность органов местного самоуправления, царское правительство присвоило классы государственной службы и мундиры сначала предводителям дворянства, а позднее также некоторым руководящим должностям в земстве и городском самоуправлении. Лица, избранные на эти должности, на время исполнения ими соответствующих обязанностей получали право пользования чином того же класса, а при повторном избрании сначала утверждались в этом чине, а затем могли получить более высокий чин. Так, губернский предводитель дворянства во второе трехлетие службы по выборам утверждался в чине статского советника, а в третье трехлетие — в чине действительного статского советника (IV и V классы); уездный предводитель во второе трехлетие утверждался в чине коллежского советника, а в третье трехлетие — в чине статского советника (VI и V классы).
Еще в 1800 г. к VIII классу гражданской службы были приравнены те, кто получал введенные в этом году почетные звания для лиц, успешно занимавшихся промышленностью и торговлей, —
История гражданского мундира (точнее, мундира статской службы) начинается, как мы уже отмечали, в 1784 г., когда были установлены губернские мундиры. В опубликованной через десять лет книге-альбоме впервые были зафиксированы существовавшие к этому времени ведомственные мундиры — мундиры чиновников отдельных учреждений и ведомств, вне зависимости от их местонахождения. Среди них зафиксированы мундиры государственных банков, почтамта, ведомства водяных коммуникаций, Московского университета и горного училища. В данном случае мундиры учащихся нас не интересуют. А мундиры чиновников (в том числе инженеров) горного ведомства по другим источникам известны с 1755 г. Есть сведения и о существовании с 1766 г. мундиров в Академии художеств. По фасону ведомственные мундиры не отличались от губернских, но были другой расцветки. Зафиксированные в книге-альбоме 1794 г. имели цвета: темно-зеленый с палевой отделкой, темно-зеленый с черным воротником и обшлагами, болотного цвета с малиновым воротником и обшлагами, малиновый с. синим воротником и обшлагами; мундир горного ведомства был красный с зеленой отделкой; мундир Академии художеств — вишневый. Новшеством было то, что мундиры старших чиновников банков и университета имели отличие — шитые серебром и золотом петли, а мундиры горных чинов обшивались галуном.
Следующим важным моментом в развитии ведомственных мундиров было введение в 1799 г. мундиров для чиновников Коллегии иностранных дел. Описание его было кратким: «Кафтан темно-зеленый, подбой того же цвета; воротник стоячий и обшлага из черного бархата; пуговицы на одну сторону; штаны белые; пуговицы белые же с гербом российским императорским; на шляпе петлица серебряная и пуговица мундирная» (ни о покрое юбки кафтана, ни о камзоле не упоминалось; шляпа же имелась в виду треугольная). Именно мундир ведомства иностранных дел, цвет пуговиц которого сохранился до начала XX в., дал основание для выражения «Вам надо дать белые пуговицы», когда хотели отметить дипломатические способности кого-то.
