Титус Гроан полностью

– Мои дорогие, – сказал он, поочередно пригвоздив каждую к месту магнетическим взглядом, – мои драгоценнейшие, как вы себя чувствуете? Однако к чему спрашивать? Выглядите вы обе ослепительно. Редко случалось мне видеть вас, леди Кларис, столь прелестной, впрочем, сестра ваша отнюдь не желает, чтобы вся прелесть мира досталась одной лишь вам. Совершенно ведь не желаете, леди Кора, не так ли? Я уж и не упомню, когда вы в большей мере походили на невесту на свадебном пиру. Какое наслаждение вновь оказаться близ вас.

Двойняшки смотрели на него, поерзывая, впрочем, никакого выражения на лицах их не напечатлилось.

После продолжительного молчания, пользуясь коим Стирпайк согревал у огня руки, Кора произнесла:

– Ты хочешь сказать, что я восхитительна?

– Он сказал по-другому, – вступил монотонный голос Кларис.

– Восхитительна, – сказал Стирпайк, – это слово из словаря. Все мы – узники словаря. Мы выбираем то, на что обрекает нас эта гигантская тюрьма с бумажными стенами – маленькие, черненькие, отпечатанные слова, между тем как на самом-то деле нас влечет к свежести звуков, нами произносимых, к новым привольным звучаниям, способным по-новому воздействовать на тех, кто их слышит. В мертвом, закованном в кандалы языке, дорогие мои, вы восхитительны, и увы! смогу ли я отыскать новые с иголочки звуки, которые открыли бы вам, что я на самом деле думаю о вас, сидящих предо мною бок о бок во всем вашем пурпурном великолепии! Увы, сие несбыточно. Жизнь слишком быстротечна для ономатопеических изысканий. Мертвые же слова не повинуются мне. Я, сударыни мои, не способен издать ни единого подходящего к случаю звука.

– А ты попробуй, – сказала Кларис. – Мы не спешим.

И длинными, апатичными пальцами она разгладила блестящую ткань платья.

– Невозможно, – потирая подбородок, откликнулся юноша. – Никак невозможно. Вы только верьте в мое преклонение пред красотою вашей, на которую в один прекрасный день у всего замка еще откроются глаза. А до той поры храните в ваших сдвоенных персях все ваше величие, всю вашу безмолвную власть.

– Да, да, – сказала Кора, – это мы сохраним. Мы сохраним ее в наших персях, правда, Кларис? Нашу безмолвную власть.

– Да, всю, какая у нас есть, – подтвердила Кларис. – Хотя ее не так уж и много.

– Она придет к вам, – сказал Стирпайк. – Она уже в пути. В ваших жилах течет высокая кровь – так кому же еще властвовать здесь? Долгие годы вы страдали от унижений, которые вас вынуждали сносить. О, как вы терпеливо страдали! Как терпеливо! Эти дни миновали. И кто пришел вам на помощь? – Он сделал шаг и склонился над ними. – Кто этот человек, сумевший восстановить вас в ваших правах, кто утвердит вас на сверкающих тронах?

Тетушки обнялись, так что лица их сомкнулись щека к щеке, и эта двуглавая фигура уставилась на Стирпайка четырьмя глазами, выстроенными в ряд на одинаковом расстоянии одно от другого. Не существовало причины, по которой в ряду этом не могло б насчитаться сорока, а то и четырехсот глаз. Просто так уж случилось, что только четверка их извлеклась из бесконечного, мертвого фриза, неисчерпаемой, вечно повторяющейся темой которого были глаза, глаза и глаза.

– Встаньте, – сказал, возвышая голос, Стирпайк.

Тетушки неловко поднялись и с виноватым видом замерли перед ним. Ощущение власти наполняло Стирпайка пронзительным упоением.

– Шаг вперед, – сказал он.

Обе шагнули, не размыкая объятий.

Некоторое время Стирпайк разглядывал их, прислонясь вздернутыми плечьми к каминной доске.

– Вы слышали, что я сказал? – наконец, произнес он. – Слышали мой вопрос? Кто тот человек, который возведет вас на ваши троны?

– Троны, – прошептала Кора, – наши троны.

– Золотые, – сказала Кларис. – Мы хотим золотые.

– Именно такие вы и получите. Золотые троны для леди Коры и леди Кларис. Но кто же даст вам их?

Он протянул обе руки и, крепко взяв каждую из сестер за локоть, подтянул их к себе, как нечто единое, на расстояние, не превышавшее фута. До сих пор Стирпайк так далеко не заходил, но теперь он видел, что сестры обратились в глину в его руках, что он может без опаски позволить себе любую вольность. Пугающая близость одинаковых лиц заставила его несколько отвести назад собственную голову.

– Кто даст вам троны, величие и власть? – спросил он. – Кто?

Сестры разом открыли рты.

– Ты, – сказали они. – Это ты дашь их нам. Стирпайк даст нам троны.

Кларис отлепила свою голову от сестриной и, по журавлиному вытянув шею, прошептала с таким выражением, словно она впервые делилась со Стирпайком этим секретом.

– Мы сожжем книги Сепулькгравия, – сообщила она, – всю его глупую библиотеку. Мы это сделаем – Кора и я. Все подготовлено.

– Да, – сказал Стирпайк. – Все подготовлено.

Кларис немедля вернула голову на прежнее место и, немного подвигав ею туда-сюда, уравновесила ее, как неживую, на шейном столпе, и одновременно Кора дернула головою вперед, словно бы для того, чтобы та заняла место своего двойника, чтобы машина продолжала работать. Тем же бестонным шепотом она продолжила речь сестры: