Титус Кроу полностью

Ужасно неприятно, но… вечером в воскресенье, незадолго до того, как я отбыл на север, ко мне наведался грабитель! Одному Богу известно, что он хотел украсть, но за скрытность ему пять баллов! Он был тише мыши. Забрал несколько фунтов, но, как мне показалось, больше не пропало ничего.

Думаю, я тут задержусь еще на пару недель. Возможно, на следующей неделе наведаюсь в Ньюкасл и погляжу, как поживает старая антикварная лавка Чатема. По последним сведениям — очень даже неплохо.

Пока это все. Черкни мне весточку, когда будет возможность —

Дорогой Анри,

Твое письмо получено. Я рад тому, что мы снова на связи. Да, мой телефон сильно барахлит — будь проклято хулиганье, балующееся с кабелем. А я не сразу понял! Стоит только его отремонтировать, как снова — неисправность!

Странно, что ты пишешь о своей депрессии. На меня в последнее время тоже угнетающе действует погода — и, надо же, какое совпадение! — у меня тоже побывал грабитель! В тот же вечер, что у тебя. Похоже, в последнее время город просто кишит преступниками.

Насчет старинных часов твоего отца: как ты выразился, я их действительно «расщелкал». Я их одолел. Это просто потрясающе! Позавчера вечером я впервые сам открыл корпус! Передняя крышка открывается целиком по какому-то неизвестному мне и неведомому земной науке принципу. Нет ни петель, ни поворотных стержней, а когда дверца заперта, нет даже щелочки, чтобы определить, что это — дверца! Но это ладно… Если я прав, то часы могут оказаться в буквальном смысле дверью, ведущей в фантастические миры чудес — огромные миры! — прошлого, настоящего и будущего, в далекие уголки времени и пространства. Безусловно, возникнет проблема управления часами. Я пребываю в положении неандертальца, изучающего руководство по вождению пассажирского самолета, — вот только у меня и руководства никакого нет! Ну, может быть, все и не настолько экстремально, но все же, по любым меркам, сложно невероятно.

Получил письмо от матушки Куорри — видимо, у нее было очередное «видение». Пишет, что мы оба в ужасной опасности — ты и я. Я бы сказал, что она немного припозднилась с пророчеством, верно? Но вообще она душка, и частенько я верю в то, о чем она говорит.

Насчет твоего предполагаемого путешествия в Ньюкасл. Всегда есть шанс (хотя и зыбкий, следует признаться), что Чатему удалось разыскать для меня кое-что, о чем я его просил давным-давно, — а особенно, очень старые собрания текстов, которые Уолмсли упоминает в своих «Заметках по расшифровке кодов, криптограмм и старинных надписей». Буду признателен, если ты спросишь его об этом.

Да, поездка — отличная идея. Меня и самого тянет в дорогу. Возможно, прокачусь на машине, погляжу на Стоунхендж или Силбери-Хилл. Созерцание этих монолитных сооружений меня всегда успокаивает — правда, трудно сказать, с чего бы взяться неспокойствию. Тем не менее, как я уже сказал раньше, в последнее время я чувствую себя не лучшим образом.

Пока это все, с наилучшими, как всегда.

P.S. СРОЧНО!

Анри, бросай все и возвращайся в Лондон как можно скорее. Мы оба либо слепые, либо глухие — либо и то, и другое сразу! ДО НАС ДОБРАЛИСЬ, и теперь все, что может случиться, — только вопрос времени. Писать больше времени нет, говорить по телефону бесполезно, потому что против нас ополчились могущественные силы. Я должен успеть отправить это письмо, после чего займусь подновлением обороны дома. Кстати, свой треклятый звездный камешек можешь выбросить. Все растолкую при встрече, но НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙСЯ В ЛОНДОН!

Данные четырнадцать глав этой работы (последняя, четырнадцатая глава составлена мной из писем, найденных на развалинах Блоун-Хауса после «странного урагана» в Лондоне 4 октября) были написаны от руки и собраны в нынешнем порядке господином Анри-Лораном де Мариньи, который открыто пишет о себе как о сыне великого американского мистика. Де Мариньи — коллекционер антиквариата, а с недавнего времени — член Фонда Уилмарта. Рукопись — полностью, за исключением предисловия, названий глав, которые я присовокупил из соображений соответствия, — лежала в запертой на ключ металлической коробке вместе с письмами. Эту коробку Титус Кроу пометил ярлыком и переслал мне.

Рукопись во всей своей полноте представляет собой восхитительный, пусть порой и поверхностный отчет — не говоря о том, что она может послужить предупреждением для нынешних членов Фонда — о деятельности де Мариньи и Кроу до и после моей первой встречи с ними (об этой встрече рассказано очень точно и подробно) и об их последующей работе в качестве сотрудников Фонда.