— Вы… что сделали? — Я снова не дал профессору договорить, поскольку был потрясен его сообщением о том, что мне показалось жутким безумием.
Он мне вяло, по-стариковски улыбнулся, наклонился и постучал кончиком ногтя по поверхности каменной звездочки, которую я вернул на место, около вазы с цветами.
— Ты ни о чем не забываешь, Анри? Нет? Ну, так вот… Как я и говорил… Это произошло три месяца спустя. Мы старательно картировали Тихоокеанско-Антарктический хребет. Вместе с двумя молодыми людьми я совершил еще одно погружение в автономной батисфере, которая больше напоминала подводную лодку. Для защиты мы захватили с собой несколько звездных камней, естественно, но тем не менее погода была плохая, и всю дорогу от Бостона нас преследовали разные несчастья: штормы, туманы, какие-то поломки. Имейте в виду: мы не были настолько наивны, чтобы приписывать эти происшествия простым совпадениям. Со дней старушки «Русалки» мы многому научились…
В то утро на море было особо сильное волнение и сгустился зловещий туман, но наши телепаты на флагманском корабле были начеку. Кроме того, мы собрали все, какие только могли, предметы и устройства для обороны от сил зла. Наше маленькое суденышко отчалило от «Наблюдателя» — судна, которое Мискатоникский университет арендовал у Американского океанографического общества. Затем мы по плавной, управляемой спирали совершили спуск ко дну океана. Дно в действительности являлось вершиной хребта, который, быть может, в один прекрасный день вновь поднимется над водой — навсегда. Если это произойдет, то хребет протянется примерно на тысячу миль на запад от Фримантла — вернее, от того места, где сейчас находится Фримантл — до Восточного острова. И в самом деле, Восточный остров Новой Зеландии, острова Питкерна и еще несколько групп островов можно считать самыми высокими пиками этого хребта. Где-то, вместе с этим горным кряжем, на поверхность может подняться и Р’льех, и прочие города, где обитает отродье Ктулху. Города, похожие на тот, который мы обнаружили на глубине двести пятьдесят морских саженей под «Наблюдателем».
Место было… фантастическое! Мы увидели его в свете наших мощных прожекторов таким, каким оно выглядело во времена доисторического расцвета миллиард лет назад. Конечно, город покрылся толстой коркой океанических отложений, но его немыслимые размеры за тысячелетия не претерпели почти никаких изменений.
Мы увидели гигантские резные двери с символами отродья Ктулху, и величественные барельефы с изображениями спруто-драконов, которые упоминаются у Йохансена. Мы заметили непостижимые, странные, безумные пропорции и углы построек — от них просто кружилась голова. Это были не просто выпуклости или вогнутости — нет, все менялось само по себе, как при оптической иллюзии. Невзирая на то, что при нас было множество оберегов, мы все равно содрогались от живущей в этом месте угрозы — словно безумный ужас по сей день обитал в этих колоссальных монолитных постройках, возведенных архитекторами, которые явно были не в ладах с геометрией Евклида.
Протяженность этих верхних укреплений города (за неимением лучшего названия) составляла примерно девять-десять акров, и это был, вне всяких сомнений, тот самый, пугающе чужеродный крепостной вал, который сформировал остров Йохансена. Но со всех сторон вниз спускались сумасшедшие лестницы, везде торчали гигантские монолиты, во все стороны расходились казавшиеся бесконечными причалы… Мы еще не собирались опускаться на большую глубину, но и то, что представало перед нами в лучах прожекторов, позволяло предположить, что это — только намек на то, что может находиться на гигантских нижних уровнях города. Этот город — позволю себе по-прежнему употреблять это слово для обозначения этого места, этого некрополя, где некогда бурлила жизнь жутких бессмертных, — когда-то был немыслимо огромен. Он явно опускался до самого подножия Тихоокеанско-Антарктического хребта.
