Тюдоры. «Золотой век» полностью

После подавления восстания Эдвард Куртене попал под расследование, однако за ним ничего особенного не нашли – он даже сообщил Стивену Гардинеру о планах заговорщиков. В общем, казнить его было не за что, в мужья королеве он тоже не пригодился – и его просто выслали на континент, подальше от дома и от неприятностей. В итоге остался только один возможный жених – дон Филипп, наследный принц Испании. Переговоры о браке провел с английской стороны как раз тот человек, который против брака возражал, – Стивен Гардинер. И он выговорил очень выгодные для Англии условия – дети Марии и Филиппа должны были получить во владение не только Англию, но и владения дона Филиппа в Нидерландах.

А в случае, если у его сына от первого брака с португальской принцессой не окажется потомства, то и испанское наследие дона Филиппа перейдет его детям от брака с королевой Марией.

Так что слухи об «…испанском браке королевы Марии…» были верны – ее советники посчитали, что дон Филипп, сын императора Карла Пятого, отпрыск гордой династии Габсбургов, действительно будет наилучшим кандидатом на роль супруга их новой повелительницы.

На эти соображения накладывались и внутренние обстоятельства – после того как был казнен лорд Генри Грей, королева Мария казнила и его дочь, леди Джейн Грей, и ее мужа, Гилфорда Дадли. Они были невиновны в восстании, но могли стать его знаменем, так что их физическое устранение было признано делом государственной необходимости, политическим актом.

В сущности, если королева Мария и хотела чего-то как политик, то сводилось это только к «…восстановлению старой веры…». По натуре она особой жестокостью не отличалась – из 480 человек, схваченных и судимых за участие в восстании, казнили не больше чем одного из пяти, а остальных выпустили, иной раз даже без наложения штрафа.

Но в случае с 16-летней леди Джейн Грей и ее столь же юным супругом королева посчитала необходимым устранить возможное «…знамя будущих мятежей…».

Однако еще одним таким знаменем могла бы при случае послужить и ее сводная сестра, принцесса Елизавета. Согласно завещанию их общего отца, в случае отсутствия детей у самой Марии престол должен был перейти его второй по старшинству дочери, Елизавете.

В общем, неудивительно, что сразу после подавления восстания Томаса Уайетта в ее отношении было немедленно организовано самое строгое формальное следствие. Ничего не нашли – принцесса Елизавета держалась твердо, отрицала все обвинения и клялась, что она верная подданная своей дорогой сестры королевы Марии.

Посол Карла Пятого в Лондоне тем не менее настаивал на ее казни, но ни канцлер Гардинер, ни королева на это не согласились, и Елизавету просто выслали под надзор в одну из королевских резиденций, Вудсток.

В Лондоне же начали готовиться к прибытию нареченного супруга Марии Тюдор, дона Филиппа.

Он прибыл в Англию 19 июля 1554 года и сразу показал, как много значит хорошая подготовка. С кораблей на виду у всех сгружали огромные сундуки, предположительно наполненные сокровищами. Принц Филипп известил Тайный Совет, что «…намерен поддерживать честь своего дома за свой счет…» – от королевы ему ничего не надо, кроме ее любви. И он действительно устроил свою резиденцию на широкую ногу и принимал английских вельмож с роскошью, вежливостью и гостеприимством, достойным сына и предполагаемого наследника императора Карла Пятого. И действительно, не просил денег ни у Парламента, ни у Тайного Совета. И действительно, своей любезностью и обхождением завоевал немало симпатий при английском дворе.

Это не могло его не радовать – и он, и его окружение очень хорошо знали, насколько непопулярен в стране брак королевы Марии и с каким огромным подозрением смотрят в Англии на него самого.

Но дон Филипп, несмотря на свои 26 лет, был уже опытным правителем, и он был хорошим сыном. Если из политических соображений его отцу, императору Карлу V, желательно приобрести дружбу и союз с Англией и если это надо скрепить браком, то дон Филипп без жалоб и возражений отправился на далекий и холодный остров для того, чтобы делить постель с влюбленной в него немолодой женщиной, к которой он привык относиться скорее как к тетушке, кузине отца, чем как к супруге. И деньги, которые он так щедро рассыпал в Англии, были оторваны от других нужд, часто неотложных, и их не хватало – но самой важной целью в данный момент было решить политическую проблему передачи власти.

Император Карл не очень надеялся закрепить Англию за собой как возможное наследие Габсбургов.