- Ебать бы не стали, - резюмирует Костя. - Но и ничего хорошего бы не получилось. Если бы не увели, мы бы сделали, чтобы его унесли.
Бить бы пришлось очень сильно. У нас просто хата мирная. В другой хате сразу бы бить начали. Помню, к нам на общак посадили таможенника. Не милиционера даже, а обычного таможенника! Его через десять минут просто убили. Я с пацанами у окна сидел. Так он просто до нас не дошел! В натуре! Я слышу: бум!.. бум!.. "Что там?" - "Мусор!"
- А представляешь, если бы мы его отъебали?! - смеется Витя. -
Написал бы ты, вась, своей жене: "Извини, дорогая! Изменил тебе с мусором. Ну, хуй ли! По работе. Такие у нас, на хуй, обычаи!"
Вечером Андрей стоит у окна, на решке, и смотрит во двор:
- Что они там жгут, интересно, все время?
- Мусор!
У Кости, похоже, депрессия. На сегодняшней прогулке он как сел на корточки (в классической зэковской позе), так и просидел весь час.
- Что с тобой?
- Обломился я по-конски.
- Это из-за касатки?
- Не знаю. Наверное. Не хочется отсюда уезжать. В лагере и пообщаться-то по-человечески будет не с кем. Среди особистов ведь все такая публика - каждый лет по двадцать отсидел. О чем с ним разговаривать? И вообще не люблю зэков! Подлые люди. Жабы пупырчатые.
- Да не обращай внимания, Серег! - вмешивается Витя. - Это он с дури. А с дури можно и хуй сломать!
Вечером снова вспоминали про вчерашний случай.
- А зачем он ботинки-то снял? - интересуюсь я.
- А мне тоже мой первый адвокат сказал, что войдешь в камеру - сразу же снимаешь ботинки! - неожиданно вступает в разговор Вася. -
Положат тебе на пол под ноги белое полотенце - ты на него ни в коем случае не наступай. И потом дашь мне одну или две тысячи долларов, я передам на общак, чтобы тебе легче жилось. Это он меня учил, как себя в тюрьме в случае чего вести. Я, конечно, сразу же заподозрил, мол, что-то тут не так! Как речь о деньгах заходит - все! Пиздец! Но кто его знает?.. Ну, привозят меня в тюрьму, заводят на сборку.
Народу - тьма! Но никто меня не трогает, никаких полотенец никто под ноги не бросает, все нормально… В камеру вхожу - садись к столу, ешь. Вот твоя шконка - ложись, спи после сборки! Я просто поначалу ничего понять не мог!
- Да адвокаты вообще не знают ничего, как здесь живется! - замечает Витя. - У меня жена у первого адвоката спрашивала: "Чем они хоть там занимаются?" Он ей ответил: "Дворик тюремный подметают!"
- А я следователю своему и сейчас рассказываю, что мы здесь все, что угодно можем купить. Любые продукты, вещи, - подтверждает Вася.
- Он меня слушает и серьезно поддакивает: "Да! Вообще-то это правильно! Вы же не осужденный. Вы пока еще только подследственный.
Вас же по закону только свободы лишают!"
Я с изумлением смотрю на Васю. А этот Василий Алибабаевич, оказывается, далеко не так прост, как кажется! Заодно вспоминаю, что и мой-то адвокат про тюремный вискас впервые только от меня услышал.
Да и вообще все мои рассказы о тюремном быте слушает с неподдельным любопытством. Похоже, действительно, ни следователи, ни адвокаты не имеют о здешних реалиях по сути ни малейшего представления.
Вечером получаем довольно забавную маляву. Просьба придумать погоняло некоему Коле. Тридцать лет, женат, двое детей, образование высшее, инженер-путеец, статья - хищение. Для победителя Коля споет
(!) на решке.
- Интересно, что же он будет петь?.. - лениво размышляет вслух
Костя. - "Мурку" какую-нибудь, что ли? Или "Владимирский централ"?
- Да нет, просто арию из "Щелкунчика", - не без юмора отвечает ему Витя.
Победил в итоге вариант Цыгана: "Стрелочник". Что же касается песни… Не знаю уж точно, что он там "пел", но вряд ли эта дикая какофония звуков была арией из "Щелкунчика"!
Приходил адвокат. На обратном пути попадаю в один стакан с каким-то молодым, наголо обритым парнем в шортах и майке, похожим на штангиста. Он сидит, я стою. Стакан маленький, лавка узкая, двоим сидеть негде. Минут через пять встает, вежливо говорит мне:
- Садись. А я теперь постою.
Некоторое время молчит, а потом спрашивает:
- Москвич?
- Да.
- А какая статья?
- Мошенничество.
- Условно как-нибудь не надеешься получить?
- Да нет. Какое там "условно"! А у тебя какая статья?
- 162-ая.
- Это разбой, что ли?
- Да. Тут полтюрьмы за разбой сидит.
- А ты москвич?
- Нет. Из Иваново.
- А ты на какой срок рассчитываешь?
- Я уже получил. Пятнадцать особого.
(Господи-боже!)
В камере наливаю таз, бросаю в него два кипятильника.
- Ты чего, Серег, стираться собираешься? - спрашивает Витя.
- Да, придется. Хотя, блядь, честно говоря, совершенно не хочется!
- Я до вас в камере сидел, там пидорчонок был, - замечает Вася. -
Все мыл, стирал. Идем в баню, он берет таз общий - ему туда кидают все подряд: белье, носки грязные - и стирает.
- Вот бы нам такого, - вяло бормочу я, замачивая белье.
- Я его так жалел! - продолжает между тем Вася. - Его на общаке узбеки опустили. Избили и опустили.
- Значит, было за что, - замечает проснувшийся Цыган. - Просто так не опускают.
