Ты рад видеть их лица, не смотря на место и условия встречи. А что получаешь взамен? Все сидят, неловко косясь за спину и сочувственно-потеряно глядя на Калеба. Лип еще пытается не ржать, видно сразу. Сначала встреча была очень милой: Фиона с Липом по очереди вырывали у друг друга трубку, интересуясь как я тут и как себя чувствую. Фиона, как всегда, с материнской заботой узнавала, как нас кормят и принимаю ли я лекарства, сочувственно поглядывая на остальные окошки для посещений, оценивая людей находящихся со мной. Если бы не было этого разделяющего этот мир стекла на “до” и “после”, она бы не отпускала из своих коронных объятий. Только она умеет обнимать так, что сразу понимаешь, что ты кому-то нужен и у тебя есть семья.
Калеб только сел на место посетителя, как вся семейная атмосфера оборвалась в один момент. Когда сзади послышался русский акцент, и все увидели приближающегося к окну напротив фигуру в оранжевом.
В следующий момент ты думаешь о том, чтобы это все скорее закончилось, ведь желание оказаться в сравнительной эмоциональной безопасности у себя в камере куда привлекательней, чем лицезрение Микки напротив. Ведь именно кабинку напротив он выбирает для общения со своими визитерами. И мы сидим за одинаковыми столами, в одинаковой форме, и с совершенно разными эмоциями на лицах.
Я стараюсь не думать о том, как это комично выглядит! Я в более, чем неловком положении. Сквозь стекло на меня смотрят родные и мой парень, который даже не догадывается о происходящем, и о том, кто именно этот враждебно смотрящий ему в затылок брюнет. Далее Светлана с Евом на руках завершают эту трагикомедию, Микки с настолько явственным раздражением бросающий что-то в ответ своей жене, что в какую-то секунду кажется, что он прочитал бурлящие в голове мысли и сейчас осуществит так мною желаемый побег в камеру, подальше от этой абсурдной ситуации.
Получается даже некий символизм, что между нами снова оказывается буфер из наших семей-жен-парней и два пуленепробиваемых стекла, которые, пожалуй, и являются основным сдерживающим фактором его ярости в сторону всех присутствующих. При всем идиотизме ситуации, я еле сдерживаюсь от, кажется, уже истерического смеха.
Когда остальные заключённые проходили на свои места напротив визитеров, Евгений мельком увидел рыжего парня, который был неимоверно похож на Йена. Йена, который всегда был добр и с такой нежностью возился с ним часами, когда Светлана разрешала. Мальчик, выгнувшись ужом, начал махать ручками и кричать.
- Йен! Йен! Мама, там Йен! - У Микки свело все, зубы, перевязанную руку с телефонной трубкой, сердце. Даже малой, который все больше стал походить на Милковича, обожает этого рыжего. Это новый вид семейного проклятья? К бабке идти, яйцами выкатывать? Хотя какие яйца и куда выкатывать, и так понятно.
Света, ехидно ухмыляясь, держит вертлявого мальца. Научили говорить на свою голову. Только она пытается растолковать муженьку по поводу очередного заказа, понимая, что он ее совершенно не слышит, как мелкий выкручивается и бежит в сторону Йена. Видя такие знакомые ярко рыжие волосы в окне, Ев вскарабкивается на колени какого-то мужчины, оттуда на столик и прилипает к стеклу. Да, растёт настоящий Милкович, судя по тому, как нагло, и с каким нахмуренным лицом он отбирает трубку у удивленного всем происходящим Калеба.
- Йен! - Счастливо верещит мелкий. Сзади вырастает Светлана.
- Присмотри за ним, шоколадный! - В повелительном тоне бросила она, уходя обратно к окну мужа.
- Привет, малявка! Я так по тебе соскучился! Как дела? - Невозможно стереть улыбку с лица, когда на тебя с таким доверием огромными глазами смотрит ребёнок.
- Ты не приходишь! - С укором в голосе и обиженной гримасой произносит мелкий.
- Ев, понимаешь, у меня, сейчас не получится к тебе приходить. Но иногда ты можешь приходить ко мне с мамой! - Малыш сразу расплывается в улыбке, причём такой искренней, которая появлялась на лице его старшей копии, только когда они с Йеном бывали наедине.
Как же они становятся похожи! Йен мысленно пообещал себе сделать все, чтобы не пришлось проведывать и этого Милковича в тюрьме через десяток лет. Самому бы прожить этот десяток лет… Старшая копия в этот момент сидит с неимоверно злым выражением лица, смотрит в упор, раздувая ноздри. Побелевшие костяшки пальцев говорят о силе, с которой сжимается трубка. Давно он не видел Микки таким злым. Йен, стараясь не смотреть на противоположное окно, пытается дальше общаться со своими визитерами. Лип забирает Евгения и относит обратно Светлане, прося у нее зачем-то трубку.
Что там происходит - не ясно, но последняя, фыркнув, дает трубку парню и, не уступая место, наблюдает за всем происходящим держа на руках ребенка. Только после этого Микки поднимает на Липа взгляд.
- Привет, Микки!
- Что это за горилла с вами? - Сказал парень, презрительно кивая в сторону Калеба, которому наконец-то удалось завладеть трубкой и пообщаться со своим парнем.
- Знакомый Йена. - Помявшись, промямлил Лип.
- Знаем мы его ебарей-перехватчиков. - Фыркнул Микки.
