При пострижении ей было 25 лет; она находилась в полном цвете красоты и здоровья
В горе и нищете жила царица в монастыре Суздальском; Пётр забыл о ней совершенно…
Ей даже не определено было никакого денежнаго содержания… только родные её Лопухины помогали ей платьем и съестными припасами. Долго она теснилась в чужой келье, до тех пор, пока не построили ей новой, обширнейшей при церкви; там окружали её приближённыя к ней монахини; к ней явился любимый её карла Терентьев.
Она терпела недостаток даже в продовольствии, и нередко обращалась к брату своему Абраму Фёдоровичу и к жене его с тайными просьбами о присыле вина и рыбы. «Хоть сама не пью, писала царица, так было б чем людей жаловать… Здесь ведь ничего нет: всё гнилое. Хотя я вам и прискучила, да что же делать? Покамест жива, пойте, да кормите, да одевайте нищую».
Царица, живя в Покровском монастыре, никуда не выходила из келий и только один раз, а именно в 1715 году посетила соборную церковь и то по особенному случаю. 26 октября 1715 г. к Царице привёз из Москвы купец Козаков радостную весть, что у царевича Алексея Петровича родился сын, царевич Пётр. Козаков с этим известием был прислан к Царице от её брата Аврама Лопухина. Скоро узнал об этом весь монастырь. Приближённые царицы явились к ней с поздравлением. Она принимала их одетая в лазоревом кунтуше и в польской шапке, жаловала к руке. Потом отправилась в соборную церковь петь молебен, но она шла невидимая, «ограждённая красными сукнами», в роде закрытого со всех четырёх сторон балдахина, который держали над нею келейные монахини. В церкви она стояла «за красными же сукнами» и по окончании богослужения высунула руку, которую целовали подходившие монахини.
Услышав об игумене Сновидскаго монастыря, (в 6 верстах от Владимира Клязенскаго по Юрьево-польской дороге), Досифее Глебове, славившемся предсказаниями, Евдокия отправилась к нему. Он утешил её надеждою, что царь «возвратит её к себе, и что она будет «опять царицею или при жизни, или по смерти Петра». Неизвестно почему, только в это самое время содержание Евдокии улучшилось: у ней уже было при келье шесть дневальных для посылок, на поварне готовили ей постное и скоромное кушанье два повара, провизия покупалась на монастырския деньги. Евдокия разрешила себе даже на мясное; но в расходных книгах мясную провизию записывали рыбою.
Кушанье готовилось: в постные дни рыбное, в скоромные – мясное. Царица редко кушала мясное, потому что бывала от него больна.
Игумен Сновидского монастыря Досифей действительно пользовался репутациею богоугодного человека и предсказателя – говорили в народе, что ему бывают видения, гласы от образов… В последствии времени, когда Досифей был Архимандритом Спасо-Ефимьевского монастыря, сам Меншиков не избежал всеобщего заблуждения: когда производилось над ним следствие и угрожала потеря благоволения Петра, он писал к Досифею, просил его помолиться за него и спрашивал: будет ли от несчастья и гнева Царского освобождён. Досифей отвечал ему, что Бог его освободит – и когда оправдалось пророчество и Меншиков был прощён, княгиня Меншикова прислала Досифею 100 червонцев и сто рублей деньгами, чтобы раздать нищим и в богадельни. По ходатайству княгини Меншиковой Досифей был возведён в сан Епископа Ростовского.
