К сожалению, роль романтического героя, каковым изображают его некоторые сочувствующие ему писатели, не подтверждается материалами дела. Как ни жаль нам расставаться с его героическим образом, но он не подтверждается материалами дела. Из них видно, что Степан Глебов не долго хранил тайну своих отношений с бывшею царицею.
Взятый лейб-гвардии капитаном Львом Измайловым, Степан Глебов 20 февраля собственноручно показал: «Как я был в Суздале у набора солдатскаго, тому лет с восемь или с девять, в то время привёл меня в келью к бывшей царице, старице Елене, духовиик ея Фёдор Пустынный, и подарков к ней чрез онаго духовника прислал я два меха песцовых, да пару соболей, косяк 6aй6epeкa Немецкаго, и от пищей посылал. И сшёлся с нею в любовь чрез старицу Каптелину и жил с нею блудно. И после того, тому года с два, приезжал я к ней и видал её. А она в тех временах ходила в мирском платье. И я к ней письма посылал о здоровье; и она ко мне присылала ж чрез служебников моих Василья Широва и чрез своих людей Василья да Сергея Михеевых. А которыя письма у меня выняты, и где письма от нея, Елены, рукою старицы Каптелины, в том числе и от нея Каптелины некоторыя. А что в тех письмах упоминается о перстнях, и те перстни один золотой с печатью, на котором вырезан цветок с короною, и другой с лазоревым яхонтом; из того же числа с цветком отдала она, бывшая царица мне Степану; а другой велела отдать дочери моей; а против того взяла она бывшая царица перстень же с лазоревым яхонтом».
Между тем как все это происходило, царь, начав розыск по делу об участниках в бегстве и других замыслах царевича Алексея, приказал произвести следствие и в Суздале. Тогда все открылось. В комнатах царевны Марии Алексеевны найдено было письмо Досифея весьма неприличного содержания, а у Степана Глебова, арестованного в Москве, отобрано девять писем Евдокии, написанных совершенно во вкусе старинной московской нежности. Царица диктовала их Капитолине из опасения быть узнанной, если б с посланным случилась какая-нибудь беда.
Старица Каптелина: «К ней, царице-старице Елене, езживал по вечерам Степан Глебов и с нею целовалися и обнималися. Я тогда выхаживала вон; письма любовные от Глебова она принимала и к нему два или три письма писать мне велела».
Как бы то ни было, но скандалезная переписка, истинная или поддельная, напечатана при высочайшем манифесте церковными буквами.
Чтоб показать народу, насколько Екатерина была достойнее престола, чем эта слабая раба предрассудков и суеверия, царь повелел прочесть эти письма в полном собрании Сената вместе с признанием Евдокии, что они писаны от неё и что получавший их пользовался её любовью.
В манифесте 5-го марта, это передано во всеобщее известие. Пётр не щадил ея.
