В это же время обнародовано объявление (манифест), в котором обнаруживалось преступление Суздальских виновных из писем и словесных признаний; но письма эти у меня все пропали, кроме того, которое епископ Досифей, запутавши многих своими вымышленными видениями, собственноручно писал к сводной сестре его царского величества, царевне Марье Алексеевне, каковое письмо найдено было в покоях царевны и заключало в себе следующее: (В этом письме епископ Досифей пересказывает знакомые уже нам свои видения с участием святого царевича Димитрия, который предрекает смерть Петра Первого и восхождение на трон царевича Алексея Петровича. –
(При чтении Манифеста, создаётся впечатление, что всё следствие по делу бывшей царицы велось с исключительной навязчивой целью доказать, что она была всё же пострижена в монахини, Петру это надо было, чтобы подтвердить тот факт, что он исключительно и необратимо холост, ему необходимо было предстать таким перед Богом, перед Европой, перед собственным народом. И только потому в деле так жестоко и выпукло был сделан акцент на отношениях бывшей царицы и майора Глебова. –
«И по привозе оных (суздальских преступников и подозреваемых) в Москву о вышеписанном розыскивано, и с розыску показали: а именно: Суздальскаго Спасскаго Ефимьева монастыря, иеромонах Иларион сказал, что он её, бывшую царицу, в вышеозначенное время постриг, и имя ей нарёк во иноцех Елена.
Крылошанки старицы Вера и Елена, которыя при том обряде (в действе были) сказали, что при них её постригли, и они в том действе были.
Старица казначея Маремьяна сказала, что её, бывшую царицу, у неё в келье постригли.
Суздальскаго собора ключарь Фёдор Пустынной, который у нея, бившей царицы, был духовником, своеручным своим письмом объявил, что она была пострижена, и он исповедывал её исповедью монашескою; а именно как в том его письме написано, и с него здесь копия: «Царицу Евдокию в монашеском платье он видал, и ведал, что она пострижена, и имя ея в иноцех Елена, и исповедывал ее монашескою исповедью. Сие письмо писал Фёдор Пустынной своею рукою».
Да он же Фёдор и Покровскаго монастыря протопоп Герасим и попы Герасим же, Иван Кузьмин, Иван Яковлев, Иван Андреев; дьяконы: Матвей Артемьев, Михайло Васильев, подьякон Иван Пустынной, да старицы: казначея Маремьяна, келейная ея, бывшей царицы, старица ж Каптелина, и простые монастырские служители, и другие персоны, которые по тому розыскному делу прилучились, сказали именно, что она пострижена, а монашеское платье скинула, и ходила в мирском…».
Спасский иеромонах Иларион о пострижении Евдокии показал: «Как прислан был указ с окольничим Семёном Языковым в Спасский Евфимеев монастырь, архимандрит Варлаам послал меня в Покровский девичий монастырь. Я пришёл с ним, Семёном, к нынешней казначее Покровскаго монастыря Маремеяне и в келье ея царицу постриг, под именем Елены, и отдал её под начало игуменье Марфе, которая уже умре. Как она сняла чернеческое платье, не знаю; о пострижении ея духовник Фёдор ведал»… Ключарь Фёдор Пустынный объявил, что царицу в монашеском платье видел и ведал о пострижении ея; исповедывал монашескою исповедью. Писал к ней Авраам Лопухин, что Государь хочет постричь сына… Покровскаго монастыря старица-казначея Маремеяна сказала: «У меня в келье постригали царицу; а подлинно ли постригли, не ведаю, для тото, что её постригли за завесом; чернеческое платье она носила недель с десять, или и больше, не помню; а после какой ради причины скинула, не знаю; только сказывала, что не отрекалась; после того всё ходила в мирском платье. А крылошанки были при пострижении Вера, Елена, да Каптелина»… Старица Каптелина: «Царица была пострижена; с того времени, и по снятии чернеческаго платья, мяса не ела и правило исполняла монашеское…»
Показания нескольких свидетелей и собственноручное признание Евдокии убедили Петра I в том, что его бывшая жена была пострижена в монастырь и, следовательно, его брак с Екатериной является действительным, а сын Пётр Петрович от второй жены – законным наследником.
