Далеко он не ушел. Его догнала опергруппа и повалив на землю заковали в наручники. И вот он теперь он сидит на нарах в камере на спецпродоле в ожидании этапа к месту отбытия наказания в семь с половиной лет проклиная тот злополучный день, когда ему захотелось выпить. Коля просидел на СИЗО шесть месяцев. Тоже попался на эту удочку с погонялом и вот теперь к нему прицепилась кличка «Трактор».
Духота в камере была невыносимая. Время тянется бесконечно долго. Даже трудно себе представить, как долго. Чем могут занять себя арестанты? Кто-то пытается спать, кто-то читать, а кто-то просто уставился на обшарпанные стены камеры в раздумьях. Бывает, что начинают травить байки или спорить о чем-то незначительном и вот уже все втягиваются в спор и могут обсуждать какую-то дребедень, часами. Когда уже надоедает слушать этот бесконечный бред, кто ни будь скажет громко, что бы привлечь внимание всех в камере:
– Новый анекдот слышали про ПЗ-ешников? (так называют приговоренных к пожизненному заключению). Все сразу настораживаются, тема актуальная. Тем более в камере на спец. продоле. Можно было увидеть в щель окна для раздачи пищи на «броне», как их ведут по стометровке конвойные. ПЗ – шники в полосатой робе и черными кругами, пришитыми на груди и ногах, что-бы в случае побега стрелять в эти места, в шлепанцах, закованные в наручники за спиной. Если останавливаются, то конвойные наклоняют его, головой вниз, широко расставив ноги, руки поднимают высоко над спиной, при этом пальцы на ладонях нужно расставить в стороны.
Когда все притихли, рассказчик продолжает:
– Так вот, сидят в камере два ПЗ – шника. У одного есть жена, приезжает к нему на свидания, раз в полгода. Возвращается он в камеру на подъёме. Веселый. Однажды его сокамерник не выдерживает и говорит:
– Слушай, дружище, мы тут уже с тобой давно сидим, почти родственники, может дашь мне разок к твоей жене на свидание сходить, я может уже никогда и не буду с женщиной.
Его сосед подумал, что терять нечего, пусть сходит. Но просто так согласиться как-то не по понятиям. Вот он товарищу и говорит:
– Я не против, но что ты можешь предложить мне взамен?
Второй подумал и говорит:
– А давай, я тебе свою пайку хлеба буду полгода отдавать?
Хлеб в тюрьме, это важный аргумент. Можно и прировнять к обмену, подумал тот, у кого была жена. Ударили по рукам. Полгода прошло в трепетном ожидании предстоящего свидания с женой товарища. Хлеб он отдавал, как и договаривались – полгода.
И вот наступил день свидания. Пришел он на встречу с женой своего товарища. Разделись они и легли рядом на кровать. Лежат, не шевелятся. Долго так лежат и тут жена его друга не выдерживает, берет его руку и кладет себе на причинное место. Опять никакой реакции. Тогда она не выдерживает и спрашивает:
– Ну как?
– Теплая, как хлеб, – слышит она в ответ.
После секунды паузы, камеру наполняет дикий хохот. На какое-то время, все забывают о невзгодах, их постигших и думают, что не так уж плохи у них дела, как у тех двух ПЗ шников. Но это ненадолго. Время снова поглощает в своих объятиях всех, кто в камере. Никто не знает, когда и куда их отправят. Можно просидеть так день или два, а можно неделями ждать, когда поведут на этап. Вздрагивают от каждого стука в дверь камеры, в надежде что караульный откроет кормушку, зачитает фамилии и гаркнет – «Собираемся с вещами».
