Ранее зимнее утро. В бараке очень холодно. В жилой секции от дыхания сотни зеков стоит смрад. До подъёма еще несколько минут и в эти предрассветные часы, сквозь замерзшие окна едва походит утренний свет, наполняя барак мистическим светом. Барак состоит из жилого помещения, в котором находятся двухъярусные нары и тумбочки между ними. В каждой тумбочке у зека есть своя полка, обычно тумбочка для двоих, но могут и третьего добавить, если перенаселение в бараке, каптерки – там обычно находятся личные вещи арестантов – «кешара» на жаргоне, в них нехитрые пожитки, прихожей которая располагается между жилой секцией и каптёркой, там обычно стоит стол, с лавками над ним две розетки на весь барак и еще вешалка вдоль стены с телогрейками зеков. В этой небольшой комнате уже толпятся те, кто встал пораньше что бы заварить чай до подъёма. На столе стоят «кругали» (видавшие виды железные кружки, разрешенные зекам) и в них, торчат кипятильники, некоторые уже совсем поизносились и перемотаны нитками на концах, что бы не отвалились провода. Несколько арестантов молча стоят и смотрят как закипает вода в кружках, потом так же молча забирают «кругали» с кипятком и отходят, следующие подходят и включат уже свои кружки с кипятильниками. Все происходит словно по нотам, без слов, молча. Зеки с хмурыми лицами, многие проделывают эту процедуру уже много раз, день за днем, неделю за неделей, год за годом.
Подъем. Завхоз или дневальный в бараке жмет на звонок. И этот звонок, словно разрезает спертый воздух барака, пробуждает зеков на новый день, одного из многих дней ведущих к освобождению от этого бесконечного, словно повторяющегося вновь и вновь утра. И такое чувство, что время кто – то остановил и все застряли в этом бесконечном рвущем слух звонке.
Дневальный зажигает свет в жилом помещении и начинается движение. Из-под тонких одеял, вылазят заспанные зеки, те кто живет на втором ярусе пытаться спрыгнуть с нары, так что бы никого не зацепить в узком проходе между шконарями где едва то может разместиться один человек. Утро особенное время, еще свежи сны, которые делают зеков свободными, на каких-то восемь часов. И остатки снов еще не отпускают. Некоторые пытаются еще немного отхватить этих мгновений и прячутся под одеялом не желая вставать и возвращаться к реальности. Окрик дневального:
– Выходим на проверку! заставляет всех быстро подняться со шконарей, оставив грезы до следующего отбоя, потому что не выход на построение это гарантировано отправиться в ШИЗО и выйти в морозное утро на построение. В эти предрассветные часы особенно холодно. Телогрейка, набитая каким-то мотлохом, вроде старой ваты или обрывков ткани, совсем не держит тепло и через несколько минут мороз начинает пробирать действительно что называется до костей. Раньше зеков не выгоняли на улицу, но потом начали ломать зону и приказали выводить на построение на проверки всю зону, а таких за день две, утром и вечером, а по новым правилам будут держать на улице пока не сосчитают всех зеков в зоне. Шныри подслушали разговор в оперчасти между двумя лягавыми, что это был такой разработанный специально тест на выявление недовольных в среде осужденных. Так называемые маркеры поведения. Если кто-то начинал возмущаться, сразу же попадал под пристальное наблюдение оперов зоны, а там и не далеко получить красную бирку, потом хлопот не оберешься. «Краснобирочникам» нужно каждые два часа ходить отмечаться к дежурному офицеру зоны – ДПНК называется, а если это повторяется на протяжении года, а то и больше, то лучше держать язык за зубами по поводу режима, да и всего остального тоже. Любая болтовня не по теме может дорого обойтись для любителя поговорить.
Когда все построились в локальном участке, отрядный или другими словами лягавый ответственный за вверенных ему зеков начинает зачитывать список пофамильно, на что ему должны ответить имя и отчество, и так сто с лишним раз, столько зеков в бараке, столько и будут откликаться. Если вдруг кто не ответит, начинают выяснять где зек. Сразу забегают шныри (завхозы и дневальные) в поисках пропавшего. Бывает, что кого-то не разбудили соседи и он еще в бараке спит под одеялом. Обычно, когда выходят из барака, то будят всех, особенно зимой, не хочется долго стоять на морозе в тонкой телогрейке, но если зеки на кого-то засинили (затаили обиду), то могут не разбудить и тогда опоздавшему на проверку грозило бы замечание и возможно отправка в СИЗО, так поступали с теми, кому хотели отплатить за какие -либо конфликты, мелкие и не очень.
