ГРЕК: Мы заранее сговорились. На крайний случай. Нам казалось, что если правящего ублюдка убьет поэт… это будет… символично! Не киллер, не военный, именно человек искусства! Но я не смог. Меня словно сила нездешняя оттолкнула от оружия, едва я к нему притронулся! И я сказал Сене: «Мне Господь не даст! Не дает!»
ВОР: Какому — Сене?
ГРЕК: Ему. Я — Микулин Ерофей Денисович, а он был — Ставицкий Семен… Забыл отчество!
ВОР: Он помнил об этом? Здесь?
ГРЕК: Нет. Потому и продержался. Он внушил себе, что он — это я. Он в это — верил!
ВОР: А ты?
ГРЕК: И я. Я только сейчас, когда увидел дело, альбом… То моя бабушка была на скамье под кустом сирени…Но ему уже нельзя было ничего говорить. Он бы сломался.
ВОР: Как знать!
ГРЕК: Это мягкого человека нельзя сломать. Как его ни комкай, он разогнется, примет свои прежние формы, а жесткого возьми на излом — и все! Сеня был жесткий.
ВОР: Почему же он… Ну, не смог?
ГРЕК: Никто бы не смог. Там такая была охрана! А когда его взяли, он уже перевоплотился в меня!
ВОР: Почему ты — Грек?
ГРЕК: У меня мама была гречанка. Или бабушка. Или отец-профессор мне привил любовь к этому языку. Я учился на правоведа, но посещал лекции на филфаке. Там училась Аглая. Не знаю, почему я назвался Греком. Не помню. Но я помню, почему согласился поменяться с Сеней судьбой! Не только потому, что не мог убить!
ВОР: Да ты прям святой мученик!
ГРЕК: Сеня на меня кричал: «Уничтожить людоеда — святое дело! Убив людоеда, ты спасешь от него людей!»
ВОР: Людоеда свои замочили. Толку!
ГРЕК: Мы не знали тогда, что толку не будет. Нам было по двадцать. Даже двадцати еще не было. Мне. И… я еще почему согласился стрелять… Я хотел пропиарить свои стихи! Я думал, покушение на тирана будет им хорошей рекламой! Они не затеряются, их будут читать!
ВОР: А ты Нобелевскую схлопочешь. Посмертно!
ГРЕК: Я не думал о премии. Я хотел, чтоб стихи — остались!
ВОР: Поздравляю!
ГРЕК: Сеню взяли на улице, а меня — в доме, в комнате с репродукциями картин! Мы заранее сняли комнату, и он принес туда свой альбом. Я был с девушкой. С Аглаей. Мы с Сеней оба за ней ухаживали.
ВОР: Она тебя не признала! Стелла.
ГРЕК: То была не она. Специально, наверное, похожую подобрали…
ВОР: А она?..
ГРЕК: Не спрашивай.
ВОР: Не знаешь или не хочешь говорить?
ГРЕК: И то и другое. Что им какая-то девушка! Кровинка в общем потоке!
ВОР: Зачем ты мне это рассказал?
ГРЕК: Ты — блатной, а я — следующий.
ВОР: Не наше дело знать сроки! Так, кажется?
ГРЕК: Все мы знаем. Когда слушаем себя. Когда сбегаем из тюрьмы наших социально-политических заморочек.
ВОР: Теперь понятно, почему вас так долго здесь изучали!
ГРЕК: Нас не только изучали. Но мы — в своих стенах. А свои стены — помогают.
ВОР: Ага! Один под пули встал заместо другого!
ГРЕК: И я встану скоро. Не самый плохой вид смерти.
ВОР: И Светозар тебя не спасет!
ГРЕК: Он всех спасет. И живых и мертвых.
ВОР: Ты ни с кем его не путаешь, Грек?
ГРЕК: Он в каждом, кто борется. Может статься, ты и есть Светозар.
(Кабинет Коменданта. В креслах курят, попивая кофе, Эстрелья и Эсперанса. Напротив них — Комендант)
КОМЕНДАНТ: Плохо, девочки! За что я должен вам платить, Эстрелья и Эсперанса, если они даже на эти коды не отозвались, на ваши прозвища! Они — полулюди, достаточно было проникнуть в их подсознание, сковырнуть верхний пласт…
ЭСПЕРАНСА: То ли пласт — гранитный, то ли ваша метода не сработала.
ЭСТРЕЛЬЯ: Осечка вышла.
КОМЕНДАНТ: Может, они вас заподозрили?..
ЭСПЕРАНСА: Вполне естественно в их положении!
КОМЕНДАНТ: И в чем они вас заподозрили?
ЭСПЕРАНСА: Что мы не шлюхи с панели. У них, шеф, инстинкты, как у зверей.
ЭСТРЕЛЬЯ: Правильней сказать — интуиция.
ЭСПЕРАНСА: Шеф, не в нас проблема, а в них! В методе! Там такой побочный эффект! Вот, взгляните! Дай, Стелла!
ЭСТРЕЛЬЯ: Он стал в точности вот таким.
КОМЕНДАНТ: Кто?
ЭСТРЕЛЬЯ: Ерофей Микулин. Помолился и резко помолодел.
КОМЕНДАНТ: И как вы это объясните, Стелла? Чудодейственным свойством молитвы?
ЭСПЕРАНСА: Чудо не объясняют, Шеф, его принимают на веру.
КОМЕНДАНТ: Все чудеса имеют под собой прочную материалистическую основу!
ЭСПЕРАНСА: Ой, ли!
КОМЕНДАНТ: Без ой! Наша задача — разобраться с так называемыми чудесами с точки зрения науки! Выявить и проанализировать причины явления!
ЭСПЕРАНСА: Выявляйте, шеф. Освобождаемый Микулин помолодел и душой и телом!
ЭСТРЕЛЬЯ: Не просто помолодел, а еще и вспомнил себя.
КОМЕНТАНТ: Себя… Весь фокус в том, дорогие, что на этой фотографии изображен некто Грек в возрасте двадцати лет! Каким он к нам поступил. А вот кто он такой, этого мы до сих пор не знаем! Может, он Светозар Иванов?
ЭСТРЕЛЬЯ: Сомнительно.
КОМЕНДАНТ: Если он столько лет, несмотря на все наши усилия, на все достижения науки, дурака валяет, твердит, что он — Грек, почему не предположить…
ЭСТРЕЛЬЯ: Светозар Иванов — в эмиграции.
КОМЕНДАНТ: Кто сказал, что в эмиграции именно Светозар? Там может быть кто угодно!
ЭСПЕРАНСА: Если даже Светозар — Грек, отсюда он погоды не делает! Что он есть, что его нет!
КОМЕНДАНТ: Легкомысленное заявление, Надя! А беспечность путь к чему? К поражению!
ЭСПЕРАНСА: То есть, гонорар вы нам не заплатите?
