Из показанийПлатона Лебедевав Хамовническом суде по второму уголовному делу против Ходорковского и Лебедева: Мы (Банк МЕНАТЕП) связали в конце 1995 года денежный рынок таким образом, что свободных денежных средств на денежном рынке практически не было. Мы выбрали все кредитные линии как у западных контрагентов, которые держали риски на РФ, так и у российского банковского сектора, в том числе для покупки государственных казначейских облигаций. Поясню почему. По нашим расчетам, у наших конкурентов было на тот момент мало денег, но было много ГКО. Таким образом, прогнозировалось, что наши конкуренты, чтобы внести залог в сумме $350 млн, будут вынуждены продавать ГКО на рынке. Оно так и получилось. В ноябре 1995 года я встречался с руководителем Инкомбанка господином Виноградовым, который посетовал на проблемы консорциума, попросил меня о встрече и попросил у меня, у банка МЕНАТЕП, деньги, им нужно было порядка $250 млн. Естественно, я им пообещал. После 25 декабря 1995 года или в январе 1996-го. Ну разве я мог отказать? Ради бога. Но после 25 декабря.
Таким образом, в ноябре 1995-го мы были если не на 100 %, то на 90 % уверены в том, что реальных конкурентов у нас не будет. Что же произошло дальше? Наши конкуренты, так и не набрав нужного количества денежных средств, попытались свою заявку подкрепить небольшим количеством денег и большим пакетом ГКО, но Минфин отказал консорциуму, поскольку условия проведения инвестиционного конкурса и залогового аукциона предусматривали залог в деньгах — $350 млн.
8 декабря, когда ЮКОС был де-факто приобретен банком МЕНАТЕП, я встречался еще раз с господином Виноградовым. Почему? Они обещали «в знак протеста» взорвать рынок государственных ценных бумаг и выбросить на рынок весь тот пакет, который министерство финансов у них в качестве обеспечения не приняло. Я им сказал, что я с удовольствием весь этот пакет куплю — кредитных ресурсов у банка МЕНАТЕП более чем достаточно. Но в тот же день я ему объяснил, почему у них нет юридических шансов оспорить данную процедуру.
