Он внимательно выслушал весь мой рассказ. Такой заинтересованности и серьезности я от него точно не ожидал.
Когда я говорил об избиении и о собственной смерти, он тяжело вздыхал и ахал, будто искренне мне сочувствовал. А в самом конце положил руку мне на плечо и сказал:
– Дружище, я тебе верю, вот честное слово, верю, не похож ты на балабола, да и после твоих слов все начало вставать на свои места. Значит, нужно что-то делать!
Он начал бормотать себе под нос:
– Какой же я дурак, что сам это не увидел, тюрьма для мертвяков, да, подумать только.
Я выдохнул. С плеч наконец свалился тяжеленный остроугольный валун тайн и сомнений, я почувствовал невероятную легкость, меня услышали.
– Для начала мне нужна твоя помощь.
– Все, что потребуется, братан, не переживай, я тебе помогу!
– Спасибо, но давай все-таки будем делать вид, что работаем, иначе они быстро все поймут.
– Конечно. – Он помог мне подтащить сварочный аппарат.
Я достал электроды, а сам параллельно продолжал говорить:
– Мне нужно, чтобы ты в следующий свой выходной рассказал моей жене обо мне, – сказав это, я присел на корточки и начал приваривать пруток.
– Без проблем, вообще легко, не переживай, все сделаю. – Вадик так заболтался, что отпустил пруток раньше времени, тот оторвался и через секунду ударился о бетонный пол, громко лязгнув.
Я не видел этого, так как на глазах была маска, но мне показалось, будто я услышал легкое завывание, похожее на то, как воют люди, когда им больно.
– Аккуратнее!
Вдалеке послышались шаги охранника.
Вадик засуетился и в мгновение ока, подняв пруток, засадил его на место, а я сразу начал варить. Через минуту все было сделано. Суровая лысая физиономия холодно смотрела на нас сверху вниз.
– Готово, – отрапортовал я и начал собираться.
Вадик последовал моему примеру. Всю дорогу назад я думал о том, что поступил правильно, рассказав все Вадику, – теперь у меня есть настоящий союзник, которому можно доверять.
В вагонетке мы сели друг напротив друга. Я посмотрел на Вадика и улыбнулся ему в знак нашего тайного соглашения, тот ответил мне взаимностью, и вдруг мне бросилась в глаза его правая щека. На ней появилась небольшая, но глубокая бороздка шрама. Я готов был поспорить, что, когда мы ехали сюда, лицо Вадика было ровным и чистым, без каких-либо болячек.
Он заметил мой взгляд и провел пальцами по лицу. Нащупав шрам, он продолжил смотреть на меня. В этот момент мы оба поняли, что это значит. Внутри меня снова все завязалось в узел, и, кажется, теперь его так просто не развязать.
Всю оставшуюся дорогу я не сводил взгляда с Вадика. Нас ждал серьезный разговор.
Как только вагонетка остановилась и мы оказались на своей рабочей площадке, Вадик обогнал меня и преградил путь.
– Слушай, я все прекрасно понимаю, но тебе тоже придется меня понять! – Голос его ломался, он был взволнован и очень напуган.
– Пошел ты знаешь куда! – скрипя зубами, ответил я и оттолкнул его.
– Да послушай ты! Всего минуту! – не отставал Вадик, перемещавшийся перебежками рядом со мной.
Я направлялся к своей камере, ощущая себя так, словно я совершил прыжок с парашютом, но, оказавшись в воздухе, понял, что оставил снаряжение в самолете и теперь меня может спасти только чудо; но чудеса, как известно, – дело ненадежное, с госпожой удачей мы вообще виделись лишь пару раз, и то издалека.
Я быстро дошел до камеры и, усевшись на кровать, начал судорожно думать, перебирать варианты. Жить мне, судя по всему, оставалось недолго.
Вадик появился в проходе и уставился на меня.
– Ты же был там, за решеткой, сам все видел, прочувствовал, ты хоть немного, но понимаешь меня.
Я молчал, делая вид, что не слушаю.
– Они сказали, чтобы я следил за тобой, собирал информацию, а как только настанет нужный момент, когда в тебе нужды не будет, они посадят тебя к остальным, а если я хорошо справлюсь, то меня отпустят! Понимаешь? Отпустят из тюрьмы, из этой чертовой тюрьмы, я смогу вернуться к жизни! – Он говорил жалостливо и тихо, казалось, голос его вот-вот сорвется.
От прежнего неудержимого, хамоватого, ни о чем не заботившегося Вадика не осталось и следа. Передо мной стоял какой-то несуразный пугливый пацан, который получил двойку в школе и теперь оправдывается перед матерью.
– Прости меня, прости, брат.
– Я тебе не брат! – зарычал я. – Ты спасаешь свою задницу ценой моей! Пошел ты на хрен, понял? Раз я тебя должен понять, то и ты должен понять, что твоим поступкам нет оправдания, ты просто ссыкло, которое не хочет отвечать за свои поступки! Я ни в чем не виноват, но ты теперь сдашь меня, подтвердишь, что я разглашаю информацию, нарушая правила, и о чудо! Меня можно сажать, потому что я – нарушитель, нарушитель каких-то дурацких правил, что ж, они молодцы, ловко! – Наш разговор начал привлекать внимание, и через минуту к нам подошел очередной охранник.
– Почему не работаете? – спросил он без эмоций в голосе.
– А с чего ты взял, что мы не работаем? – Я начал терять контроль над собой.
– Олег, успокойся. – Вадик попытался утихомирить меня.
