Примечательно, что первая в российской истории организация, назвавшая себя фашистской, зародилась среди русских крестьянских поэтов, сочувствовавших мужицкому повстанчеству. В 1925 году ГПУ выявило и ликвидировало "Орден русских фашистов", возглавлявшийся крестьянским поэтом, уроженцем Русского Севера А. Ганиным – другом С. Есенина. В сводках ГПУ "Орден русских фашистов" именуется "наиболее серьезной, по существу политической, организацией антисемитского толка" ("Наследие предков" № 3 (10), 2000). Показателем серьезности "Ордена" в глазах ГПУ стал, думается, даже не антисемитизм, широко распространенный тогда в Советской России, а проблеск мышления в масштабах расовых категорий, замеченный чекистами в ганинском манифесте "Мир и свободный труд – народам" (1924): "Выдвигая как конечную цель своих стремлений лучшие принципы христианско-европейских народов…" ("Наш современник", №1, 1992). Вообще "Ордену" была чужда неприязнь к Западу, включая Соединенные штаты: как человек, на личном опыте познавший расовую природу иудо-большевизма, Ганин предупреждает: "Народы Запада и Америки должны быть на страже, должны напрячь все свои силы, чтобы не поддаться влиянию этой изуверской секты". Евреи "могут погубить христианско-европейский Запад и Америку и таким образом овладеть миром" (там же). Все это (плюс явный социальный пафос) выделяет "Орден" из обычных черносотенно-реставраторских рядов, приближая его к Национал-социализму.
Савинков и Ганин погибли на Лубянке в 1925 году. В том же году странной и ужасной смертью умер Есенин – "золотоволосый, с голубыми глазами", поэт из тех, кого называют голосом Расы. Ненависть еврейских властей к нему – это сознательная и лютая ненависть к белому человеку. Уверен, Аграновы и Блюмкины ненавидели Есенина уже за его подчеркнуто арийскую внешность. И. Лысцов в книге "Убийство Есенина" доказывает, что поэт был зверски умерщвлен чекистами, инсценировавшими самоубийство. Выражая народно-повстанческие настроения, Есенин как-то обмолвился, что "нам" нужен был не "февраль", не "октябрь", а "какой-нибудь "ноябрь" ". Заметим, Есенин тоскует не по императорскому "январю", который в целом оставался все-таки Системой отчуждения русских – и как крестьянский сын, поэт это знает. Обманувшись в "феврале" и "октябре", ненадолго принятых им (и многими русскими) за антисистемные прорывы, Есенин жаждет "ноября", чей девственный, "новгородский" снег лежит за пограничной полосою Проекта…
