Сам сел напротив и после недолгой паузы дружелюбно произнес:
– Давно мы с тобой не общались, Мулла. Уж, почитай, года два будет. Чтобы прийти такому вору, как ты, ко мне в кабинет, для этого должна быть солидная причина. Иначе бродяги этого не поймут, – прищурился барин.
– Не поймут, – согласился сдержанно Мулла. – Но повод для встречи имеется…
– А я смотрю, постарел ты, сдал. Не пора ли тебе на покой?
– Аллах еще не дал мне разрешения отдыхать, начальник, – лукаво глядя на Беспалого, ответил старец.
– Что-то не больно твой Аллах за тебя радеет, коли позволил так захиреть, – усмехнулся Александр Тимофеевич, беззастенчиво разглядывая высохшее, морщинистое лицо зэка. – А сколько же тебе годков настукало, Заки Абдуллович?
Мулла, невозмутимо глядя на начальника, все так же спокойно отвечал:
– А то ты сам не знаешь, Тимофеич. Ты же мое личное дело небось наизусть выучил; оно же у тебя дома наверняка в красном углу хранится. А ты меня про мои годы спрашиваешь.
– И все же, Мулла, напрягись, вспомни!
– Семьдесят шесть недавно минуло. А может, и восемьдесят шесть. Не помню уже. Сам же говоришь, что я постарел.
– Ого! Серьезный возраст. Что-то я не припомню, чтобы банкет был.
– А я не люблю отмечать дни рождения, – усмехнулся старый вор.
– Не пора ли дорогу молодым уступить, а, Заки?
– Что это ты, Александр Тимофеевич, о молодых забеспокоился? Да и где они, молодые?.. Так, одни воробьи да петухи. А волк-то у тебя, поди, только я один и остался, хотя и старик.
– Да, ты прав, воробьев и особенно петухов много. Но есть и певчие. Соловьи, щеглы, кенары…
Мулла вскинул голову:
– Ах вон ты куда метишь, начальник! Молодым щеглом захотел старого волчару заменить? Но ведь щеглам-то надо много потрудиться, чтобы волчью масть заполучить. А такое дается только природой. Кстати, о щеглах. Вот о твоем-то Щеголе я слыхал нехорошие вещи.
– Какие же?
– А будто поет он для тебя какие-то особые песни.
Александр Тимофеевич улыбнулся широко.
– Да вот и про тебя ведь много чего разного говорят, даже не знаю, где правда, а где ложь.
Беспалый тут не покривил душой: о Мулле, одном из старейших российских воров в законе, действительно судачили разное: не то он когда-то сошелся с ссученными ворами, за что был лишен короны, не то был не согласен с политикой нынешних «законных» и в знак протеста сам сложил с себя державный венец.
– Это тоже объяснимо, начальник, – достойно качнул головой Мулла. – Я слишком долго живу на этом свете, а потому и говорят обо мне разное.
– Ты не обидишься, если я задам тебе один вопрос?
– Задавай, начальник, – великодушно согласился Мулла. – На умный вопрос всегда приятно ответить. А если вопрос глупый… так на глупость обижаться Аллах не велит. Есть и такие вопросы, которые могут добавить мудрости, а за это я обязан сказать тебе даже спасибо.
– Ты, я вижу, сам большой мудрец, Мулла, и разумом тебя бог не обидел. Ты знаешь, прежде чем приступить к серьезной беседе, хочу тебя угостить, Мулла, чем бог послал.
Беспалый открыл стоявший в углу его кабинета холодильник и стал извлекать оттуда всяческие закуски.
– Может, все-таки отведаешь плова, Заки Абдуллович? Сам лично готовил.
Александр Беспалый умел привечать: уже через пару минут на столе возвышалась распечатанная бутылка водки, тонко нарезанная селедочка благоухала чесночным ароматом, отваренная картошечка дышала особым пьянящим запахом, а в огромной тарелке горкой возвышался жирный плов из баранины с курагой – любимое блюдо старого вора.
Мулла не смотрел на еду – в данный момент она его не интересовала: из рук хозяина он мог принять только постную пайку.
Но Мулла мягко отверг уже третье предложение начальника колонии отобедать с ним за одним столом. Так и не дождавшись, когда законный наконец согласится влить в себя хоть стопку водки, Беспалый решил больше не тратить время на уговоры и сам начал с душистой селедочки.
– А правду говорят, что ты уже лет двадцать как не законный вор, Мулла?
Мулла поморщился:
– Неожиданный вопрос. Но на него может лучше всего ответить твой… батя.
Беспалый ждал чего угодно, но только не такого ответа.
– Ты знаком с моим отцом? – не сдержал своего удивления Беспалый.
– Как же мне не знать Тишку Беспалого? – хмыкнул Мулла. – Мы с ним не только чалились в одном лагере, но даже были очень близкими корешами. И потом, он такой же вор, как и я… Точнее, он ссученный, а я вор правильный. Чего ты на меня так уставился? Неужели он тебе никогда не рассказывал обо мне?
Подполковник Беспалый потерял интерес к пище. Он даже отодвинул от себя тарелку с селедкой, а потом, ничего пока не понимая, произнес раздраженным голосом:
– Что ты мелешь, Мулла, быть такого не может!
Старик оставался невозмутим.
