Он хотел еще что-то добавить, но осекся и, круто развернувшись на каблуках, быстрым шагом вышел из барака. К обеду по колонии пронесся слух, что подполковник Беспалый совсем слетел с катушек и настроился учинить на зоне большой шмон. Никто, впрочем, не мог понять, что именно он намеревается искать.
Большой шмон начался сразу после вечерней поверки, когда заключенные, не пожалев о прошедших сутках, принялись готовиться к следующему дню: зэки, богатые на чай, – чифирили, любители кайфа – тайком глотали по углам «дурь», а прочие вели бесконечный душещипательный треп и в беседах торопили возможную амнистию.
Солдаты, грохоча сапогами, вошли в барак и решительно заслонили проход. У каждого имелся дополнительный подсумок. По их решительным лицам чувствовалось, что они готовы штурмовать хоть рейхстаг, однако охотно могут заняться и лагерным общежитием.
Молодой безусый лейтенант, едва выпорхнувший из стен училища, пронзительно прокричал:
– Всем лежать!
Преодолев брезгливость, зэки упали на пол – по личному опыту каждый из них знал, что такие дурни в погонах палят чаще всего не от служебного рвения, а из-за страха. Сейчас был именно тот случай.
– Начальник, в чем дело? – невозмутимо поинтересовался Святой.
Его опрокинуть на пол могла только плюха расплавленного свинца. Святой нагло торчал в центре барака, словно верстовой столб посреди заснеженного поля.
Лейтенант сделал несколько шагов вперед, а потом проорал Святому прямо в лицо:
– Кому сказано, сволочь, лежать!
– Глотку не надорви, – очень заботливо посоветовал Святой. – Она тебе пригодится, чтобы покрикивать на молодую жену.
– Да я тебе… – поперхнулся угрозой лейтенант.
– Попридержи язык, – грубо оборвал Святой, – если не желаешь совсем без него остаться.
– Ладно, поговорим еще. – И лейтенант, обернувшись к солдатам, которые с интересом ожидали развязки его разговора с паханом, грубо обронил: – Ломайте полы! Ищите тайники! Да шмонайте их всех как следует!
Двое солдат, вооруженные ломами, казалось, только и дожидались этой команды. Они с яростью расщепляли полы, будто рассчитывали обнаружить золотой клад. Доски жалобно трещали, с грохотом ломались – создавалось впечатление, будто огромный фрегат на полном ходу налетел на риф.
– Искать! Искать везде!
Краснопогонники и сами, похоже, не знали, что же они ищут, но с послушным усердием принялись рыхлить землю.
– Здесь нет ничего, товарищ лейтенант!
– Ищите по углам. Они любят там прятать свои тайнички.
– Начальник, а кто потом все это обратно будет делать? – приподнял голову зэк по кличке Маэстро.
– Лежать! – гневно прикрикнул лейтенант. Маэстро почувствовал, как тяжелый приклад уперся ему между лопатками. Вновь затрещали доски, и мальчишеский голос почти виновато сообщил:
– Ничего нет, товарищ лейтенант.
– Искать!
Развороченные половицы торчали из искореженной земли прогнившими зубами. Из распотрошенных матрасов, словно кишки из вспоротого брюха, выглядывала комковато-грязная вата. Потолок тоже был вскрыт, и ошметки серой штукатурки густо запорошили верхние ярусы шконок.
Смотрящий чувствовал, что на этот раз странные поиски имеют какой-то особый смысл. Впрочем, если бы Беспалый хотел подбросить ему наркоту, чтобы спровадить в другой лагерь, а то еще хуже – добавить срок, то уже давно бы сделал это. Оставалось набраться терпения и подождать развязки.
– Довольно! – распорядился лейтенант. Солдаты охотно отложили ломы в сторону и посмотрели ему в глаза с преданностью добросовестных ищеек.
– Всю эту кодлу отвести в промышленный барак, там у них будет время, чтобы порассуждать о правилах хорошего тона.
Некоторое время промышленный барак использовался под склад, где держали ветошь, потом в нем размещался цех для пошива телогреек. Но последний месяц он стоял совершенно пустым – в лагере поговаривали о том, что начальство хочет отвести его под «петушню», которая в остальных бараках занимала прихожую.
Слух не оправдался. Вот, значит, для чего сгодилось. Губы Варяга скривились – лицевой нерв отреагировал болезненно.
– Всех? – недоуменно переспросил сержант.
– Всех до одного! И не мешкать! – Лейтенант повернулся к сержанту и грозно произнес: – Да чтобы без глупостей. Не хочу, чтобы мои хлопцы грех на душу взяли.
Зэки вопросительно смотрели на Святого: ты тут пахан, мол, тебе и решать.
– Ладно, пойдем, братва. Пускай пока покуражатся, – сказал Святой и зашагал к двери.
Барак с арестованными был отделен от общей зоны высоким забором.
У входа в локалку дежурили два крепких бойца. Они лично были инструктированы Щеголем и с недоверием разглядывали каждого проходившего мимо зэка, готовые в любую минуту пустить в ход заточенный прут.
У порога барака опальных зэков караулили еще четверо «сук». И когда они приникали к огромным щелям, стремясь разобраться, что же все-таки творится в черном чреве барака, их глаза встречались лишь с вязкой темнотой. Тихо было в бараке, только под полом шуршали разленившиеся крысы. На колонию ложились сумерки. Варяг повернулся к Святому.
– Ты всем сказал?
