Он снова споткнулся, глухой удар эхом отдался в черепе. Но боль, как и многие другие ощущения по всему телу, была отдаленной. Тупой. И у него возникло искушение рискнуть навлечь на себя еще один удар, обернувшись, чтобы украдкой взглянуть на Ахмью, которую со связанными за спиной руками и ногами несла на плече Клык, как зверя на убой.
Рекош стиснул зубы и сжал кулаки, сдерживая новую волну гнева. Он ничего не мог поделать с этой эмоцией. Пока нет, пока не представится возможность…
Или пока
Итак, он заставил себя изучать лагерь. Внутри было множество строений, укрытий, сделанных из дерева, шелковых веревок, ткани и листьев. Большинство выглядели так, словно находились под воздействием непогоды по крайней мере несколько восьмидней.
Под некоторыми из этих укрытий было сложено оружие — боевые копья и зазубренные пики, топоры из черного камня, шипастые дубины и кожаные щиты. Хотя он не мог сосчитать их все, пока двигался, оружия было гораздо больше, чем вриксов, даже если добавить двух дозорных на платформе к группе из восьми, захвативших его и его пару.
Этот лагерь был создан не просто для выживания. Как и Острие Иглы много лет назад, это был плацдарм для атаки. Это был военный лагерь.
И хотя Острие Иглы было в нескольких днях тяжелого пути от Калдарака, это место находилось менее чем в одном дне пути от дома Терновых Черепов.
— Вы вернулись раньше, чем ожидалось, — крикнула самка впереди глубоким, властным голосом, привлекая к себе внимание Рекоша.
Самка носила украшения, типичные для Клыков при Зурваши — широкий кожаный пояс, горжет из кожи ятина с золотыми лентами на шее, золотые повязки на руках и украшения, инкрустированные сверкающими драгоценными камнями. Но эти атрибуты сочетались с длинными ниспадающими белыми шелковыми накидками, напоминающими одеяние говорящих с духами. По ее лицу были размазаны три полоски бледно-серого пепла: одна по центру, между глаз, остальные по обе стороны от них.
Другая самка, одетая точно так же, стояла рядом с ней и чуть позади. По бокам от них находились пара самцов в изодранных, перепачканных сажей шелковых накидках.
— Верховная речица Оганкай, — Улкари ударил ногой по задней части тела Рекоша, заставив его опуститься на суставы ног. — Мы вернулись с неожиданной наградой.
В нескольких шагах от Рекоша Нуриганас шагнула вперед, наклонилась и опустила Ахмью на землю. Женщина со стоном рухнула в грязь и завалилась на бок. Ее темные волосы были взъерошены, а кожа грязная, в синяках и царапинах.
— Ахмья! — Рекош бросился к ней, но был остановлен Улкари, схватившей его за руки и перенесшей больший вес на задние конечности. Его ноги упирались в землю, ища опору, чтобы толкнуться вперед, но они только скользили и царапали почву.
Оганкай шагнула ближе к Ахмье, наклонив голову и сверкая красными глазами.
Улкари обхватила толстой рукой шею Рекоша, когда его борьба приобрела новый отчаянный характер.
Он выдавил имя своей пары, все его внимание сосредоточилось на ней — и на приближающейся к ней массивной самке. Ахмья никогда не выглядела такой маленькой, такой беспомощной, такой хрупкой, даже рядом с Ансет или Налаки.
— Одно из созданий Кетана, — пророкотала Оганкай. Она вытянула огромную переднюю ногу и осторожно коснулась Ахмьи кончиком, вызвав тихий испуганный вздох у человека, и Рекош взревел.
— Не его золотоволосая пара, но эта все еще несет запах спаривания с вриксом… — Оганкай перевела взгляд на Рекоша, ее жвалы сомкнулись еще плотнее. — Твоя мать боролась за Такарал с честью, ткач, и все же ты предал все, что мы есть, позволив себе попасться в ловушку этого существа!
Как бы сильно он ни хотел, он не мог произнести эти слова из-за сокрушительной хватки Улкари на его шее. Все, что раздавалось, было яростным рычанием.
Наклонившись, Оганкай схватила Ахмью за платье спереди и оторвала ее от земли. Врикс наклонилась, ее плечи поднимались и опускались в такт тяжелому дыханию. Клыки на жвалах были слишком, слишком близко к голове Ахмьи.
Сжав руки за спиной так, что побелели костяшки пальцев, Ахмья встретила испепеляющий взгляд Оганкай и выдержала его.
Задние ноги Рекоша погрузились в землю. Он сильно толкнулся ими, таща Улкари вперед.
С сотрясающим кости рычанием Улкари частично упала на Рекоша, едва удержавшись на ногах. Шипастая дубинка у ее бедра опустилась, острые осколки и зубы впились в его шкуру. Он зашипел от боли.
Один из осколков зацепился за веревку у него на запястьях.
Движение по обе стороны показало, что спутники Улкари бросились к ним, чтобы помочь удержать его.
Он убедился, что веревка надежно зацепилась, когда самцы схватили его. Она скользнула по осколку, и он почувствовал слабую вибрацию, когда нити оборвались.
Он немедленно проверил повреждения, отталкиваясь руками, выворачивая запястья, изо всех сил натягивая истертую веревку. Но этого было недостаточно. Пока нет.
Оганкай защебетала и провела ладонью по волосам Ахмьи.
