— Здравствуйте, — как-то неуверенно произнёс мой новый сосед, забавно хлопая глазами, прячущимися за толстыми стёклами очков в винтажной оправе.
— И вам не хворать, — откликнулся я, аккуратно перешагивая через тот самый чемодан. — Ну, что… давай знакомиться, что ли, сосед? — доброжелательно спросил я, одновременно протягивая парню ладонь для рукопожатия.
— Филипп… — тут он что-то замялся, но потом опасливо пожал мне руку и продолжил: — Николаевич Конопелькин, барон, — застенчиво сказал он и густо покраснел, словно сильно стеснялся того, что он отпрыск баронского рода.
— Ян Миронович Карпов, — мои слова прозвучали гораздо бодрее, — поместный дворянин.
Тут стоит отметить, что баронский титул будет покруче, чем звание поместного дворянина, ниже которого только так называемые «татарские князья1». Ну да ладно.
Понятное дело, что соседушка мой не барон, а сын барона, причём наверняка не первый, не наследник. И уставом училища всем студентам предписано обращаться друг к другу, как к равным. Так что то, что он располагается на ступень выше, чем я, особой роли не играет.
К тому же, он носит очки и отнюдь не как аксессуар, формирующий его образ. Об образе, судя по тому, что и в каких цветовых сочетаниях на него надето, он и вовсе не думает. Филипп просто-напросто действительно плохо видит. И то, что ему не поправили зрение магией, говорит о том, что, либо у него есть какие-то специфические противопоказания, либо, что кажется мне гораздо более вероятным, нет денег на магическое лечение, так как такие процедуры стандартной страховкой не покрываются.
Значит, чрезмерным достатком его семья похвастаться не может. Хотя одежда на нём всё-таки не из секонд-хенда… Ну, ладно, продолжим знакомство.
Дальнейший разговор вышел довольно плодотворным, хоть мне и пришлось приложить некоторые усилия, чтобы пухляш перестал краснеть и запинаться на каждом слове. Но этот барьер в сознании моего стеснительного соседа мы преодолели сравнительно быстро.
Парень, как и я, был зачислен сюда со стороны. Но, в отличие от меня, получавшего основное среднее образование2 в учебном заведении, он обучался дома. Экзамены потом сдавал экстерном. Жил он, кстати, тут же, в Дмитрове.
На вопрос, почему его предпочли обучать дома, он ответил уклончиво и невнятно. Откуда я заключил, что с социализацией у него есть какие-то проблемы, а может и со здоровьем. Но то, что какие-то проблемы имелись, это точно.
Ну да, он производил впечатление затюканного ботаника и маменькиного сынка. Лишний вес и, скорее всего, весьма посредственный уровень физического развития. Вливаться в коллектив ему будет довольно тяжело. Но это его проблемы, не мои.
Кстати, у него не было конкретной стихийной специализации, как у многих. Тем не менее его дар был очень востребован. Филипп являлся обладателем довольно редкой способности–способности артефактора. То он обладал специфическими задатками, которые позволяли ему стать настоящим артефактором после окончания полного курса обучения и потом, соответственно, кататься как сыр в масле. Ибо артефакторы никогда без работы не сидят. И, заметьте, работа у них весьма и весьма высокооплачиваемая.
Способности эти заключались в том, что он мог чувствовать каналы, по которым двигается мана в самом артефакте. И он мог влиять на эти каналы, их форму, пропускную способность и прочие характеристики. Он мог их прокладывать и изменять с помощью специальных инструментов. Но прежде чем стать полноценным артефактором ему предстояло ещё долго и упорно учиться… Однако оно того, несомненно, стоило.
Будучи в своей прошлой жизни инженером, я представил себе труд артефактора, как работу уникального специалиста, который не только протравливает схему, но кроме этого сам создаёт и настраивает детали, этой схемой объединяемые. То есть он своей силой создаёт из соответствующих материалов всякие, если так можно выразиться, диоды, резисторы и прочие разные конденсаторы, которые, будучи включены в общую схему прибора, и формируют его функционал.
Само собой, никаких диодов и резисторов там нет. Узлы схем магических артефактов называются совершенно по-другому. Но принцип формирования магического артефакта очень похож на принцип формирования электронной схемы. С той лишь разницей, что по дорожкам печатной платы бежит электричество, а по каналам магического артефакта струится мана.
— Этот парень может оказаться очень полезным, — мой внутренний китаец снова счёл необходимым донести до меня своё ценное мнение, — так что попробуй заинтересовать его: сделай так, чтобы он предпочитал держаться тебя.
— И как ты это представляешь? — скептически поинтересовался я. — Чем я могу его заинтересовать? Скармливать ему горстями наши пилюли, чтобы он легче переносил тумаки сокурсников?
— Постарайся сделать так, чтобы он этих тумаков не получал вовсе, — тут же парировал Джекки, — и чтобы у него было чёткое понимание того, что это именно ты избавляешь его от печальной участи мальчика для битья.
