Тут ведь не всё так однозначно, как это было модно говорить в моём мире. Работа в качестве уникальной боевой единицы может дать уникальный же опыт, можно обзавестись такими знакомствами, о которых при любых других раскладах оставалось бы только мечтать…
Очень заманчиво было бы расширить свои возможности… Но главное — это то, что мне необходимо определить цель, ради которой не грех и рискнуть…Цель, к которой я буду стремиться и достижение которой даст мне осознание того, что вторая жизнь дана мне не просто так…
Всё сложно, да. Но пока от меня требуется отыгрывать наивного дурачка, который теряет голову от открывающихся перед ним перспектив. Который даже не представляет себе, насколько часто придётся ему рисковать жизнью ради достижения целей, которые будут перед ним ставить люди, рассматривающие его как инструмент.
— Звучит очень заманчиво, — откликнулся я, всем своим видом выражая крайнюю заинтересованность
— Ну, прежде чем ты станешь действительно серьёзным бойцом, — сказал Воронов проникновенно, — тебе придётся многое освоить, приложить все свои усилия, чтобы впитать в себя те знания и навыки, что будут тебе преподавать наши специалисты…
— Ага, — подумал я, вспоминая приличествующую случаю фразу классика, — Наш лозунг должен быть один — учиться военному делу настоящим образом…
— А ведь хорошо сказано! — даже даос среагировал. Отож… классики наши — это ого-го…
А вот Воронову я ответил уже с эдаким наивным энтузиазмом:
— Я приложу все усилия и докажу, что вы во мне не ошиблись! — эти слова я произносил максимально напыщенно. Настолько напыщенно, что даже ощутил волну одобрения, которая разошлась от моего внутреннего китайца, истинного ценителя любого, даже самого дешёвого и низкопробного пафоса.
— Я рад, что мы нашли общий язык, — улыбнулся мне Воронов, давая этой фразой понять, что аудиенция подходит к концу, — я вызову тебя на днях, и сообщу точную дату экзамена. Ну и заодно передам тебе список тех действий, которые ты должен научиться совершать с помощью своего дара, как я говорил.
— Разрешите идти? — я встал со стула и всем своим видом обозначил готовность немедля приступить к исполнению принятых на себя сейчас обязательств.
— Разрешаю, — Воронов махнул рукой, как бы дублируя прозвучавшее разрешение. На лице его поселилась удовлетворённая улыбка. Значит он считал, что время, посвящённое разговору со мной прошло не зря.
Ну, что ж, мне тоже нужно будет извлечь из всего того, что мне предстоит, максимальную пользу.
Когда я вышел из здания ректората, дело уже шло к вечеру, и на дорожку, выложенную плиткой, падали длинные тени шелестящих листвой деревьев.
И, когда до общаги мне оставалось дойти метров двести, в кармане неистово завибрировал коммуникатор.
— Интересно, кто бы это мог быть? — лениво подумал я, — лисички-сестрички наверное…
Я нажал сенсор приёма, и из динамика раздался женский голос. Но это отнюдь не лисички оказались:
— Ян Миронович? — голосок Вероники Фёдоровны я узнал сразу.
— Да, Вероника Фёдоровна, — голос мой был усталым, но достаточно приветливым, — рад слышать вас.
— Я беспокою вас по поручению Аристарха Григорьевича, — сделав небольшую паузу, она продолжила, — он просил меня известить вас о том, что господин Клячкин вернулся и Аристарх Григорьевич хотел бы завтра провести окончательное согласование условий учредительного договора. В какое время вам было бы удобно посетить наш офис?
Однако. Завтрашний день обещает быть чрезвычайно насыщенным, так как на простой разговор с этими дельцами я и не надеюсь. Уж очень они хитро вы…деланные.
Но откладывать встречу смысла не имеет. Чем быстрее у меня будет определённость в вопросе дальнейшего сотрудничества с ними, тем быстрее я смогу наладить стабильное поступление денег для собственных нужд…
— Я готов подойти завтра к четырём пополудни, — ответил я.
— Благодарю вас, — довольно проворковала Вероника, — мы будем ждать вас с нетерпением.
1 Речь идёт о Козьме Пруткове.
После окончания занятий у меня оставалось ещё часа три до встречи, назначенной в «Маго-фарме». Исходя из того, что времени у меня с избытком, я решил не торопясь пообедать и заодно поговорить с Филей, который целый день порывался мне что-то рассказать.
Вот за обедом у него наконец и появится возможность внятно изложить ту информацию, которая его сегодня распирала с самого утра.
Сёстры Бехтеревы же, прикинувшись ветошью, заявили, что худеют и, соответственно, в столовую не пошли. Я так думаю, что они решили пропустить обед по той простой причине, что обоснованно опасались того, что я потребую обслужить меня, так как спор-то они мне, как ни крути, проиграли.
Я собирался возложить на них почётную обязанность принести мне с раздачи поднос еды, убрать потом грязную посуду, ну, и тому подобное. Но они малодушно дезертировали.
Но ладно, сегодня нам с Филей лишние уши совершенно без надобности, а потому я не стал настаивать на том, чтобы они меня сопровождали. Хотя мог бы.
