В его голове крутилась одна единственная мысль. Гехалла нашла их. Канаелю нужно было убедиться, что Удина и Дав еще живы. Если Удина умерла, то все потеряно. Сердце билось в его груди, как военный барабан, когда он, наконец, взбежал на верхний этаж и побежал по длинному коридору, вдоль которого стояли бюсты членов семьи, пока не добрался до двери, изготовленной из магелланового дерева.
Онемевшей рукой Канаель взялся за серебряную ручку, а другой держал наготове оружие, чтобы в случае необходимости нанести удар. Затаив дыхание, он открыл дверь, решился заглянуть внутрь, после чего с облегчением выдохнул. В комнате не было ни Дава, ни Удины, но тогда где они?
Не теряя бдительности, Канаель переступил через порог. Его взгляд скользнул сначала к скомканным простыням, затем к шкафу с золотыми ручками, который он когда-то подарил Даву на день рождения, и который теперь лежал перевернутый на полу, и остановился на зеркале, чьи осколки были разбросаны по дорогому ковру. Среди них лежал скрученный лист пергамента. Сделав два больших шага, Канаель пересек комнату, поднял и развернул его. На листе стояло всего одно слово. Реен.
Сердце Канаеля готово было выпрыгнуть из груди. Она знал эту маленькую деревушку на севере Кевейта. Дав много рассказывал о ней. О холмах, на которых всегда росли яркие цветы. Об озере с кристально чистой водой, которая была такой холодной, что подростки постоянно устраивали в ней испытания на мужественность. Должно быть, его друг и Удина смогли убежать туда.
Ашкин молча смотрел на то, как горел мир. Корабли неспокойно раскачивались в бурлящем море, мужчины подбадривали друг друга и выполняли приказы, в то время как одна катапульта за другой превратили сувийское побережье в огненное море. Сувийские порты, прежде всего на северо-востоке страны стали первым. Не осталось ни одной рыбацкой лодки, которая бы ещё не утонула, ни одного дома в гавани, который бы ещё не горел. Языки пламени жадно тянулись в небо.
- Доволен, А’Шель? - спросил Нело А’ Дарин, и подошёл к нему. С одного, лежащего в стороне, корабля у них был лучший обзор на спектакль, оставивший в горле Ашкина горький привкус.
- Да, - прорычал он.
- Но вы так не выглядите.
- Я сочувствую невинным людям, которые ничего не могут противопоставить этой войне. Женщинам.
Детям.
- Вы сочувствуете людям? Это что, плохая шутка?
Ашкин повернулся к полководцу. Он тут же поднял руки вверх.
- Простите меня, это было не оскорбление. И если позволите заметить - как мне кажется, вы ошиблись. Я не вижу сопротивления, никаких сувийских труп, вставших на нашем пути.
Ашкин смотрел на это по-другому.
- Может быть, они отступили и ждут, когда мы выйдем на берег. В тот момент, когда мы пересядем с кораблей в маленькие лодки, или перестанем задействовать катапульты, мы будем больше всего уязвимы.
- Как скажете.
С одной стороны Ашкину не понравилось, что в нём сомневаются, с другой, полководец был одним из не многих людей, которые осмеливались это сделать. И Ашкин высоко это ценил, даже если никогда этого не признает.
- За прибрежными районами есть только одна главная дорога, ведущая в сторону Лакоса. Как игольное ушко. И, так как они превышают нас численностью, она нападут на нас там. Они принесли в жертву побережье, чтобы защитить Лакос.
- Мы превосходим их не только в том, что касается численности войск, но и благодаря осколкам снов. - Его взгляд перешёл на кулон, который Ашкин демонстративно обвязал вокруг шеи. Ашкин обнаружил, что мужчины в его непосредственной близости становились ещё более осторожными, когда на нём был одет кулон. Но никто не знал, что серебреная коробочка, в которой обычно находился маленький камешек, была пустой. - У нас около сотни мужчин и женщин с осколками снов, и последние недели перед отъездом окупились.
- Я наблюдал за тренировкой.
- Удивительно, что может сделать магия богов, не правда ли? Стрелы, падающие просто на землю, люди, которое больше не могут двигаться, удары мечей, не доведённые до конца ... И, конечно, возможность странствовать!
Корабль содрогнулся, когда из катапульты, стоящей и укреплённой на носу корабля, вылетел огненный шар. С оглушительным грохотом он упал на один из красочных домов возле берега. Ашкин увидел, как люди бросились бежать. Должно быть, они последние. Они несли свёртки подмышками, молодая женщина держала на руках ребёнка. Ашкин прислушался к разбивающимся волнам и рёву пламени. Он видел ад, который они вызвали, и почти ничего при этом не чувствовал. Он запретил себе делать это.
- Это ваше первое сражение на воде, не так ли? - спросил Нело.
- Если не ошибаюсь, то это и ваш первый бой на кораблях. Мы до сих пор ещё никогда не покидали нашу страну для видения войны. Кто координирует нападение?
Он знал, кто, но хотел выяснить, скажет ли Нело ему правду.
- Дариус А’Гена, под руководством Гарьена. Они вон там впереди, на флагманском корабле, - сказал Нело, указывая налево.
