Казимир Огинский, будучи одним из руководителей повстанческого движения, был на передовой, оставив контроль за работой типографии своим заместителям: Дональду Пекинскому и Карлу Белосельскому-Белостокскому. Оба они были из Брестской ветви дома Огинских – кроме Варшавской и Карпатской эта была третья ветвь, которая поддерживала старика Казимира. Мне же старик отвёл роль посыльного между штабом повстанцев, расположенного близ Песковых озёр и типографией. Наверное, из-за того, что помимо самого старика только я знал украинский язык. Провели тёмные сговоры. Поселили меня в гостинице «Днестр» с указаниями «вести себя так, как просит того украинское правительство».
– Пожалуйста, без генетических запутанных словно паутина шелкопряда связей. Что там дальше?
Den’ 09-gooktjabrja 65-gogoda
StarikKazimirOginskijdalmneescё odnuustanovku – pisat’ svodkiiskljucitel’nolatinicej.
Ljubopytno, tret’isilynevmesivalis’ v etotkonflikt, ctobylonarukuobeimvrazdujuscimstoronam. Stolknovenijaslucalis’ vsё reze, kolicestvoranenychsvodilos’ knulju, noniodnaizstoronnedostiglapostavlennychzadac. Poljaki L’vova ne byli razgromleny, no i zeleznodoroznyj vokzal povstancy tak i ne zachvatili.1
– У него почерк и так неразборчивый, так он ещё и латиницей начал писать. Юморист. Как он будет выписан, я его на курсы каллиграфии запишу.
– Небось за свой счёт? – засмеялась Софья. – Продолжаем чтение.
– Читай без меня, я тут в его каракулях каких-то разглядел особенность одну. Сейчас проверю и присоединюсь к тебе, – Илья пошёл за письменный стол, перебирать уже многократно рассмотренные листы.
Софья продолжила. Оставалось всего ничего.
День 11-го октября 65-года
Сегодня проснулся в семь утра. Выглянул в окно. Моё внимание привлекла девочка, на вид тринадцати лет. Она стояла почти рядом с дорогой, на саму проезжую часть она поставила мольберт и что-то усердно писала на холсте. Так себе зрелище с утра, но вот к ней подошёл украинский патруль. Двое парней-студентов Политеха. Я их сразу узнал: бандеровцы Осип Мельник и Микола Гайдамаков, единственные бандеровцы, которые поддерживали со мной хорошие отношения. Вижу, что они расспрашивают девочку. Я выйду сейчас и улажу ситуацию, мало чего можно ожидать от студентов-нациков.
Я пригласил девочку к себе в номер гостиницы, осознано иду на такой риск. Старик Казимир такого мне точно не простит.
– Спасибо вам, молодой человек. Сама я бы не справилась. Они как-то двусмысленно предлагали мне пройти с ними в комендатуру, – говорила девочка, когда мы поднимались в номер.
– Да не надо благодарности. Ты мне вот что скажи, – я протянул ей стакан с молоком и бутерброды с маслом, – Ты чего в такую рань вышла? Знала же, что патруль ходит здесь.
– Знала, в этом месте вид хороший, особенно утром. Хочется сохранить на холсте этот прекрасный вид.
